— Нет, — Укё поднял голову, и его взгляд поверх очков на мгновение стал колючим.
— Извини, — тут же смягчился Ватару, — это наша общая оплошность. Тут есть кофе?
— Да, но только автомат.
— Ладно, принеси мне кофе, и давай прекратим это.
— Да, конечно, — Укё отошел к дальней стене, и Ватару услышал шипение кофемашины. И снова включил на прокручивание запись разговора Кимуры.
«Наставник, это я. Мне нужно срочно встретиться и поговорить с вами. Произошло нечто непредвиденное… … Да, хорошо. Сегодня вечером отправлю. Но все же надо бы встретиться...»
— Он ведь не согласился на встречу, так?
— Да, велел отправить письмо. Эх, жаль: нельзя услышать причину отказа, ну ничего, если он обращался в ожоговую... — Укё поставил чашку с кофе на стол и взял свой чай.
— Он мог и не обращаться из страха, что его раскроют. Он очень осторожный.
— Угу, — ответил Укё, набрав полный рот чая. Сделал усилие, проглотил и добавил: — Тогда просто сходим в этот храм и посмотрим на него. В списках его точно нет.
— Или не посмотрим, потому что он отлеживается дома?
— Или так, — Укё усмехнулся. — Но все равно вы сможете оставить записочку Като Киёмасе — вдруг он помнит вас? И заодно поможет нам поймать мононоке.
— А вот это отличная идея, — Ватару пододвинул к себе ноутбук и набрал латиницей «Alexander Odoevsky».
— О, — он полистал, то, что выдал поисковик, ткнул в пару ссылок и принялся с интересом читать. Наконец хмыкнул и развернул ноут. — Смотри, а он, оказывается, известный человек. Русский писатель, декабрист.
— Э? Кто? — Укё взял со стола трубку и вынул из карманы спички.
— Эх, ничего ты не знаешь, кроме родных рисовых полей. Это в России было известное восстание интеллигентов. В нем участвовали русские классики: Пушкин, Достоевский, Толстой. Но они не были воинами, и их быстро разбили, а главных зачинщиков повесили перед замком их Императора.
— Ну что поделать, — улыбнулся Укё, заглядывая в экран. — Вы закончили Тодай, а я — всего лишь маленький провинциальный университет. А разве этот великий русский человек не умер сто пятьдесят лет назад?
— А когда это было надежным алиби?
Оба расхохотались.
— А вот и страничка в «Фейсбуке» нашего друга. Он?
— Да, похоже, посмотрите список его друзей.
— Да… Мунэхару, смотри-ка — Токугава Ёситада. О... ты видишь то, что вижу я?
Укё наконец прикурил и сделал глубокую затяжку:
— Он рыжий. Очень интересно. Он раньше красился или сейчас начал? И глаза — они у него разные. И это явно не фотошоп и не линзы. Что у него, не помните?
— Свет — точно, он в списке носителей. Второй элемент — земля или вода, что-то из четырех стихий, надо посмотреть.
— Вот, пожалуйста, списки, — в дверном проеме показался Ёсида и с глубоким поклоном протянул планшет с открытой таблицей.
— Спасибо, можешь идти, — Укё взял планшет и провел пальцем по экрану.
— Так... так! Вот он. Исида Токитиро. Обратился в 5:30. Центр экстренной помощи. От дальнейшей госпитализации отказался.
Повисла тишина.
— Вот гад, — Ватару неторопливо поднялся, — так вот как он находил жертв. «Наставник». Какая скотина! Он им и звонил из автоматов. Конечно, они шли ночью туда, куда он скажет. Эти люди ему доверяли! Возможно, он их находил и учил. Но как — у нас почти под носом!
— Хм, сейчас пойдем и узнаем, — Укё погасил трубку и вышел в коридор.
За окном не было видно ничего, кроме нескончаемого потока зелени. И оно было так же наглухо закрыто, как и двери, — Кимура проверила это в первую очередь. Несколько раз она нажимала кнопку вызова персонала, но лишь слышала в ответ из-за двери вежливый голос:
— Не волнуйтесь, вам скоро все объяснят.
Сначала она и правда поверила, что у нее инсульт. Человек, который показывал ей удостоверение (она вспомнила его имя), был из той группы, которая прибыла для помощи расследованию. И скорая, которая приехала, не внушала подозрений. Смущало только это — «код 6-19». Она очень хорошо его запомнила. Но, возможно, так разговаривают врачи между собой?
Тогда что происходит сейчас? Почему ей ничего не объясняют? Почему заперли? И если это инсульт, то почему она так легко и спокойно ходит и двигает руками?
...Или это на самом деле психиатрическая клиника? Нет, нет, не может быть! Она никогда и никому ничего не рассказывала, кроме наставника. А он не мог, не мог ее предать! И она не сумасшедшая! Или?..
Кимура закрыла глаза. И снова почувствовала горячее дыхание на своей шее, сконцентрировалась, победно улыбаясь, уверенная, что сейчас разряд тока отбросит монстра на несколько метров, а дальше — у нее был шокер, поставленный на максимум, а в земле — полно электрических кабелей. Он бы не ушел… но... Ничего не происходило, как бы она ни напрягалась. Лишь слабые искры между пальцами.
...И этот иностранец. И огненные шары... А вдруг он, и правда, спас ей жизнь? А она… все, что у нее получилось, — это испортить фонари. Было оглушающе стыдно. Что скажет наставник, когда узнает, что она так опозорилась?
