Внезапно щелкнул замок. Она обернулась. Дверь открылась, и вошли двое: тот эксперт, который привез ее сюда, и детектив, который допрашивал ее ночью. Ну да, это они, приезжие следователи.
— Что это все значит, — возмущенно выпалила Кимура, — может быть, вы мне объясните, что вообще здесь происходит?
— Да-да, господин Ватару, объясните сержанту Кимуре.
Мори Ватару. Так звали этого человека. Он вышел на середину комнаты и, подняв руку, щелкнул пальцами. И раскрыл ладонь. На ней расцвел яркий огненный цветок.
Сержант Кимура вскрикнула и медленно опустилась на кровать.
Когда они дошли до храма, уже начало смеркаться. Киёмаса заглянул за ограду — было тихо, только горел фонарь на беседке. Он подергал ворота — закрыто.
— Наверное, ушел домой, — растерянно пробормотал он. Где находится дом настоятеля, он не знал.
Хидэёси тем временем юркнул в заросли за беседкой и крикнул оттуда:
— Эй, тут свет горит, иди сюда.
Киёмаса послушно пошел за ним и увидел, что в лавке, где он брал зеркало, действительно открыта дверь и горит свет. Он заглянул внутрь — там никого не было, кроме его господина, который стоял в центре, раскрыв рот, и вращал головой.
— О-о-о... — наконец выговорил Хидэёси, растопырив пальцы в разные стороны, — ты все это видишь? Это же современная одежда, да? Она модная?
— Конечно! — на всякий случай заверил Киёмаса: даже предположить, что вещи, украшенные гербом его господина, могут быть не модными — было смерти подобно.
— Здорово, я хочу это... и это, — Хидэёси кинулся к стенам.
— Помогите! Спасите меня!
Этот отчаянный крик словно ударил Киёмасу по голове.
— Что это? — он начал оглядываться по сторонам.
— Спасите, спасите, спасите!
Было ощущение, что кричат совсем рядом, прямо за спиной.
— Мой господин?
— Что? — недовольно отозвался Хидэёси, стягивая с вешалки красную футболку с золотым силуэтом его собственного шлема.
— Вы… ничего не слышите?
— Нет, — Хидэёси обернулся, — а что?
— Н-ничего…
— Спасите... — крик в этот раз прозвучал слабее, будто зовущий на помощь уже совсем потерял силы.
Киёмаса вышел наружу и внезапно, не отдавая отчета в том, что он делает, метнулся за ограду, в глубину сада.
...И его накрыла волна чужой боли. Киёмаса замер, остановившись настолько резко, что чуть не потерял равновесие. В нескольких шагах от него распростерлось человеческое тело, а над ним склонилась тощая зверюга с длинным хвостом. Волк? Собака?
— Эй! — заорал Киёмаса и потянулся к поясу. Но меча там не было. И он бросился вперед, намереваясь свернуть бешеной гадине шею. Услышав крик, зверь отпрыгнул в сторону. В зубах у него была человеческая ступня.
— Ах ты мразь... — прошипел Киёмаса, останавливаясь. Если он бросится на нее сейчас — псина сбежит и нападет еще на кого-нибудь. Стоп... какая же это псина?
Киёмаса пригляделся — перед ним стояла огромная лисица. Тощая, с окровавленной мордой, и глаза ее светились красным огнем.
«Мононоке» — Киёмаса чуть не застонал оттого, что у него нет при себе меча. Но, в конце концов, он и так может справиться с тварью. Он медленно двинулся навстречу.
Лиса зарычала, выронив «добычу» на землю. Киёмаса призвал силу и ударил холодом по распахнутой оскаленной пасти.
Тварь заверещала, подпрыгнув и перевернувшись в воздухе. И внезапный вихрь сорвал листву с деревьев и ударил ветками и пылью Киёмасе в лицо, и в тот же миг прямо перед глазами оказались окровавленные клыки. И Киёмаса, забыв о природе того, с кем сражается, со всего размаху врезал по оскаленной челюсти рукой.
Мононоке отлетел в строну, но, почти не касаясь земли, снова ринулся в атаку. Новый вихрь заставил Киёмасау покачнуться, но он все-таки опять призвал силу и сам поежился от потоков ледяного ветра. Тварь остановилась и уставилась на него своими горящими глазищами.
Он тоже замер и остановил поток. Даже ветер стих. Но холод не оставил Киёмасу — наоборот, спина словно покрылась коркой льда, руки задрожали. А сердце забыло, как нужно биться.
— Са... Сакити?.. — сдавленным голосом пробормотал он.
Мононоке попятился назад. Оказался прямо под светом одного из небольших фонариков, освещающих сад. И тут Киёмаса разглядел у него на боку огромную, покрытую струпьями и клочьями шерсти сочащуюся кровью рану, которая выглядела так, будто кто-то пытался поджарить оборотня живьем.
— Сакити! — заорал он, бросаясь вперед.
Зверь моргнул, на мгновение погасив свои красные огни, и рванул прочь из сада.
Киёмаса бросился за ним.
Лис перескочил через ограду и помчался прямо по дороге, полностью освещенный фонарями. Бежал он как-то странно, заваливаясь, тяжело и неровно. И Киёмаса понял — зверь серьезно ранен и очень слаб.
Зверь?.. Сакити... Мицунари... Как же так?!
— Эй, что ты орешь? — из-за беседки появился Хидэёси. На нем красовалась та самая красная футболка. Он вышел на дорогу и прищурился вслед убегающему зверю. На спине у него было написано «Тоётоми Хидэёси» и нарисована тыква-горлянка.
— Это что такое?.. — озадаченно спросил он.
