Впрочем, Алексей, заметив оружие в руках Александра, самостоятельно разобрался с этой проблемой. Он материализовался прямо перед детективом — крайне близко. Дуло упёрлось ему в переносицу.
Волков не дрогнул. Молча направил ствол в рожу чудища и нажал на спусковой крючок. Раздался глухой хлопок. Кровь, мозги, осколки кости. Пуля вошла в глаз ублюдка, застряв где-то в черепе. Существо завизжало и рухнуло рядом с колонной, забилось в агонии, ковыряя когтистыми пальцами в глазнице и пытаясь выдрать инородный предмет — тщетные действия на подступах гибели.
Охотник, в свою очередь, стоял неподвижно. Лицо его было исполосовано глубокими порезами, но плоть уже затягивалась, будто время текло вспять. Он буравил Александра пристальным взглядом, вгрызался в него, измерял.
Детектив не отвёл глаз.
Алексей выдавил мимолётную ухмылку, исчез и возник около левитирующего меча.
Охотник молчал с каменным выражением лица, но в глазах мелькало нечто необычное… Воспоминание о возлюбленной, имя которой он не произносил вслух уже длительное время. Стуков видел Алину в последний раз не в своих объятиях или в смехе, а в разрушительном для психики ужасе — в той самой тьме, откуда, как правило, не возвращаются. Алексей не смог спасти её тогда. Не сумел. И теперь перед ним стоял этот безумец, готовый кинуться в пламя за девочку, что балансировала на грани жизни и смерти.
Он почти почувствовал вкус этого слова на языке — «долг» — но прежде чем Стуков успел открыть рот, голос Морока внезапно прорезал размышления.
Охотник медленно повернул голову, и его холодный взгляд скользнул по чёрному жерлу железнодорожного тоннеля. Там, из кромешной тьмы, торчал искорёженный вагон, из которого, словно гной из вскрытого нарыва, вытекала, казалось бы, бесконечная толпа. Они лезли через разбитые окна, вываливались из распахнутой двери. Перекошенные силуэты смешивались в единую пульсирующую массу. Воздух дрожал от гудения, напоминавшего то ли предсмертные хрипы, то ли смех умалишённых.
Стуков замер на миг, затем его взор прилип к детективу. Тот как раз поднял окровавленный лом и судорожно сжал рукоять. В глазах Волкова разгорелось нечто первобытное — не страх, а слепая, отчаянная решимость. Он определённо был готов к смерти.
Пространство перед Александром внезапно исказилось, перебрасывая его к двери служебного помещения. Детектив попросту не успел понять, как это произошло, и в следующее мгновенье ощутил руку Охотника на левом плече — именно он перенёс Волкова и сейчас стоял рядом, держа меч под углом, будто клинок был всего лишь продолжением его кисти.
Секундой спустя Стуков прижал ладонь ко лбу Александра. Глаза Алексея помутнели, и детектив почувствовал некое тепло, возвращающее состояние тела к норме.
