Конечно, Стуков мог шагнуть сквозь пространство и оказаться у двери, оставив Волкова с его яростью наедине, но он не стал. Сущность, запечатанная в мече, как всегда, была права. В каком-то извращённом смысле… Ведь до Воплощения Уныния рукой подать и оно не сможет убежать… Вторая причина носила более личный характер — Александр слишком обнаглел. Ударив, детектив явно перешёл все границы.
Волков окинул взглядом платформу, убеждаясь, что рядом нет заражённых, готовых воспользоваться их раздором, и бросил лом — металл гулко звякнул о бетон и откатился в сторону. Пистолет же остался в кобуре. Он не собирался пускать его в ход. По крайней мере… Пока.
Охотник наблюдал за Александром, не двигаясь. Потом медленно наклонил меч и расслабил кисть. Оружие не упало — зависло в сантиметре от поверхности, будто игнорируя гравитацию.
Тишина продлилась чуть дольше, чем они планировали. Она обволакивала, как дым после рокового выстрела. Живая, напряжённая, словно само мироздание затаило дыхание.
Стуков едва заметно качнул головой — жест, отточенный годами невербальных команд. Детектив сорвался с места, не задумываясь. Локоть Алексея прочертил воздух — резко, без лишнего размаха. Волков парировал предплечьем, кость в кость, и тут же ответил встречным ударом в корпус.
Стуков не заставил себя ждать. Замах с правой чуть не застал врасплох — детектив еле успел пригнуться, но удар с левой всё же угодил ему в грудь. Боль, острая и жгучая, разлилась по телу, вынудив сжаться.
Волков промолчал, выпрямляясь и пересиливая последствия от попадания, а затем пошёл на противника. Сначала — медленный, почти тягучий удар. Охотник блокировал его легко, даже не напрягаясь. Второй оказался резче и впечатался в плечо. Третий, четвёртый, пятый, шестой… С каждым взмахом Александр ускорялся, словно тело забыло про боль. Кулаки впивались в лицо Стукова с пугающей точностью — скула, челюсть, переносица, подбородок. Фактически все усилия достигали цели и детектив не останавливался. Он теснил оппонента, по шажку, будто вбивая в незримую стену.
В какой-то момент Алексей ощутил давящее напряжение и решил закончить этот жалкий фарс. Охотник резко рванулся в сторону, уклоняясь от очередного удара, и в тот же миг сконцентрировал щепотку вневременной энергии в кулаке. Его рука, несущая в себе нечто древнее и неумолимое, на секунду вспыхнула тёмно-синим и со всей яростью врезала детективу в живот.
Попадание пришлось с такой чудовищной точностью, что тело Волкова согнулось. Изо рта вырвалось несколько алых капель. Колени глухо воткнулись в пол, но сознание не померкло — цеплялось за злость и отчаяние, хватаясь за ту самую искру, не дававшую сломаться.
Александр, через силу подняв голову, увидел невозможное, как и в прошлый раз — рядом с моргом. Ссадины и кровоподтёки на лице Алексея начали исчезать, словно время перематывалось назад. Кожа затягивалась, синяки проходили. Даже красные капли, только что сверкавшие на подбородке, бесследно всасывались в плоть.
Тем не менее, детектив уже вставал в полный рост. Медленно, прорываясь сквозь боль, хруст перегруженных суставов, хриплое дыхание. Он выпрямился, корча физиономию, и процедил:
Внезапно из глубины тоннелей раздался протяжный, леденящий душу вой.
Мгновенье спустя сверху послышалось шебуршание. Худощавая тварь свалилась прямиком на Охотника — бесшумно, как тень, сорвавшаяся с потолка. Ни Стуков, ни Морок не почуяли её приближения. Вся станция пропиталась смрадом Воплощения Уныния, и этот гнилостный дух маскировал любое присутствие прихвостней Тленника.
Алексей дёрнулся в сторону, искривляя пространство, но мерзость с тёмно-синими глазищами не отпускала. Она вцепилась в него мёртвой хваткой, перемещаясь вместе с ним, подобно паразиту, неотрывно сидящему на шее жертвы.
Волков тут же достал пистолет и прицелился. Охотник исчезал и появлялся — снова, слишком быстро и хаотично. Для нормального выстрела не было подходящего момента. Одно неверное решение и пуля угодила бы не в монстра, а в Стукова.
