Возникшие из ниоткуда вороны, кружившие над Воплощением, вдруг замерли в воздухе, словно ударились о невидимый барьер. Их карканье превратилось в кошмарный визг, когда часть перьев резко выпала, а тела неестественно вытянулись. Клювы потрескались, открывая ряды острых зубов. Крылья обросли удивительно гладкой кожей. Они принялись падать на землю, но не разбивались. Поднимались на уродливых лапах. Уже не птицы — чудовища с горящими глазами, наполненными мощью, которая исходила от Морока.
Она стояла среди этого безумия, и её суть тоже менялась. Радужки потемнели. Рога вспыхнули алым, моментально пропитавшись нутром бывших жертв, а по безупречному личику поползли кровавые следы.
Лес сомкнулся над ней в ожидании возвращения королевы. Морок застыла в раздумьях — разрываемая между двумя желаниями.
С одной стороны, это место, пронизанное её величием, манило остаться. Здесь, впотьмах искривлённых деревьев, она чувствовала себя по-настоящему свободной. Вороны смотрели на неё полыхающими глазами, как преданные псы, жаждущие приказа, а пространство дребезжало от невысказанных обещаний и забытых наслаждений. Ей хотелось вновь погрузиться в любимый хаос, раствориться в нём.
Но с другой стороны… был Алексей.
Имя молниеносно отозвалось в сознании. Условный человек, который не боялся противостоять Грехам. Морок уже даже не помнила — поработил ли он её или же она согласилась стать его спутницей назло всему Флегморию. В глубине души Стуков, очевидно, ненавидел Воплощение Похоти, но нуждался в нём. И сейчас, где-то за границами этого восхитительного видения, Охотник наверняка ждал.
Морок закрыла веки на миг и почти сразу решила.
Она резко развернулась, и лес начал мерно таять. Вороны пронзительно закаркали, цепляясь клювами за клочки увядающего мира. Их формы расплылись, превратившись обратно в обычных птиц.
Кровавые следы на лице Воплощения Похоти пропали, цвет радужки сменился на красный, а рога приняли привычный оттенок, но в зрачках ещё тлела искра ярости — безмолвный вызов или может обещание, что это вот всё… Только начало большого и крайне интересного пути.
Сейчас
Переход из одной реальности в другую не сильно отличался от перемещения сквозь обычный дверной проём. Алексей сразу же обратил внимание на контраст в сравнении с Полесьем-5. Мрачные тона дождливой планеты, некогда нагонявшие уныние, меркли на фоне земли, пропитанной ядом и исторгающей серные пары. Бескрайнее поле вокруг не имело растительности и напоминало мёртвую равнину под гнетущим небом, готовым обвалиться в любую секунду.
Стуков бросил мимолётный взор на разлом, ведущий в реальность, и присмотрелся к Кате. Она вздрогнула, корча лицо от боли, а через мгновенье из неё вырвалось нечто. Контур, тень, сгусток мрака. На месте глаз и носа проступали расплывчатые впадины, залитые золотистыми тонами. Грудь выделялась рёбрами из клубящегося дыма, сквозь которые пробивалась та же гнилостная желтизна.
Тленник безостановочно дёргался в агонии. Форма распадалась. Не имея якоря в родном мире в виде собственной плоти, он медленно растворялся в воздухе. Подобные создания Флегмория, лишённые оболочки или жизни, становились частью незримой экосистемы, превращались в чистейшую энергию и позже могли получить шанс на возрождение — если на них обращали внимание более весомые существа в иерархии.
Воплощение Уныния не желало такой судьбы. Потому и рванулось к разлому. Его форма, испускающая отростки дыма, приобрела серые оттенки, словно выцветая, и когда тварь преодолела половину пути до спасительного просвета, перед ней возникла ослепительная вспышка. Алексей мигом рассёк пространство одним шагом и материализовался впритык к чудовищу.
Пальцы Стукова впились в клубящуюся мерзость. Кисть вспыхнула холодным сиянием вневременной мощи, которая тут же стала разъедать Тленника, выжигая изнутри. Воплощение протяжно завыло душераздирающими голосами десятков разных заражённых бедолаг.
Меч плавно выскользнул из ладони Охотника, но не упал — завис в сантиметре над отравленной поверхностью. Алексей моментально сжал противника обеими руками, всё сильней подтягивая к себе, впечатывая в собственную грудь. Вторая кисть запылала ярче первой, добавляя порцию новых мучений сущности.
