Тленник корчился, его образ продолжал разрушаться, но Стуков не ослаблял хватку. Внезапно контур монстра застыл на пару секунд и начал сам проникать в Охотника, не имея возможности сбежать. Через одежду, сквозь поры эпидермиса, в каждую клетку.
Катя кое-как пришла в себя, наблюдая за существом, полностью исчезающим внутри человека, который только что спас её. Она не могла издать ни звука, пытаясь осмыслить происходящее.
Он посмотрел на Катю и вдруг замер, округлив глаза. Руки повисли в безволии, пальцы онемели.
Его черты внезапно исказились. На лице появились пять отметин в виде полос, будто некто невидимый взмахнул когтистой лапой. Мышцы свело судорогой и Алексей согнулся, стиснув зубы. Сквозь сжатые губы вырвался хриплый, животный стон. На висках и скулах выступили и сразу же исчезли тонкие линии. Из горла Стукова мгновенно исторгся рёв, заглушающий всё вокруг, а радужки налились густым багрянцем, как у истинного Воплощения Гнева.
Несмотря на случившееся, девушка быстро сориентировалась и молча подбежала к Охотнику. Она вцепилась в Алексея и перекинула его руку через своё плечо, согнувшись под тяжестью тела.
Катя на ходу схватила оружие, и хотя лезвие не касалось земли, оно стало отличной опорой — твёрдой, подобно скале.
Пока они медленно приближались к разлому, Стуков бормотал нечто бессвязное, его дыхание свистело. Девушка мельком глянула вдаль — там, на горизонте, закопошился силуэт. Сначала один, потом ещё несколько… Миг спустя их было множество, и все эти существа неслись сюда, подчиняясь безмолвному зову.
Внезапно Катя посмотрела на лицо Охотника и увидела изменения. Кожа стянулась, обнажив жуткий оскал. Что-то чужеродное и чудовищное пялилось на неё его глазами. Ноги девушки тут же подкосились, и они рухнули вместе, а меч так и остался висеть над поверхностью.
Алексей задёргался, испытывая вторжение в разум:
Катя вновь всмотрелась в искажённое лицо Стукова:
Тени на горизонте всё приближались. Девушка не стала медлить и вцепилась в плечо Охотника, с трудом поднимаясь. Пальцы Алексея впились в гнилую почву, оставляя борозды. Глаза, затянутые кровавой пеленой, не видели настоящего — только обрывки чужих кошмаров, переплетённых с его собственными.
Они медленно погружали в бездну прошлого.
Охотник услышал голос — холодный, механический, лишённый интонации:
Он резко распахнул веки, но перед глазами была лишь непроглядная чернота. Давящая и абсолютная.
Голос звучал чётко, но Охотник не видел источника.
Ответа не последовало. Это был обрывок памяти, который именно сейчас он не мог полностью вспомнить. Кусочек разговора, распадающийся на части и исчезающий в липкой, бездонной тьме.
Стуков провёл ладонью по лицу, крепко зажмурился, потом резко открыл глаза и пространство вспыхнуло, наполняясь красками.
Охотник стоял в больничной палате. Грязные стены, удушающая вонь лекарств, приглушённый гул оборудования. На койке рядом с ним лежал забинтованный человек. Было видно только веки, сомкнутые в неестественном покое.
