Сходство реального образа Таллулы и ее героини Хэлли вскоре привлекло к ней первых преданных поклонниц. Среди американских театралов выделялась особая группа – «девочки с галерки». Они боготворили любимых актрис и не пропускали ни одного спектакля, встречая появление звезды на сцене истерическими овациями. Состав группы постоянно менялся, но неизменно включал невзрачных девушек, секретарш или учительниц, приехавших в город искать работу. Театр служил единственным спасением от одинокого существования в тесных квартирках и безликих пансионах.
Эти девушки заприметили Таллулу в «Хороших людях» и стали ходить на все ее последующие спектакли, ни один из которых надолго не задерживался в репертуаре. Армия обожательниц росла, и к 1922 году, когда Таллула сыграла в дерзкой комедии Мартина Брауна «Возмутители покоя», их было уже много и все они являлись ее фанатичными поклонницами. В «Возмутителях покоя» Таллула играла Руфус Рэнд, рисковую светскую девушку, которая носила револьвер, заткнув его за подвязку. И хотя Алан Дэйл из газеты «Нью-Йорк Американ» расхваливал ее игру, назвав эту роль лучшей за всю ее карьеру, а Таллулу – «очаровательной… с прекрасной дикцией и великолепным комедийным чутьем», он добавлял, что девочки с галерки чуть не испортили спектакль криками и аплодисментами, за которыми не было слышно реплик.
Дэйл писал, что Таллула столкнулась с ситуацией, когда ее нужно было «спасать от ее же собственных друзей». Но Таллула не хотела, чтобы ее спасали. Новые поклонницы были в основном ее ровесницами; она стала приглашать их за кулисы в гримерку, расспрашивать о жизни и интрижках. Ее трогала их преданность и маленькие подарки, которые они приносили, – букетики цветов, шоколадные конфеты. Одна молодая женщина была настолько бедна, что не могла позволить себе хорошее зимнее пальто, и Таллула отдала ей свое.
В компании этих девушек Таллула ненадолго могла сбросить маску. Она становилась «кем-то» в Нью-Йорке, у нее появилось множество знакомых и поклонников, но почти не было близких друзей, а родные, на чью любовь и поддержку она привыкла рассчитывать, не могли жить вечно. В марте 1920 года от тяжелого гриппа умер ее любимый дедушка, и Таллула горько переживала утрату. Дед больше всех в нее верил и понимал, какая она на самом деле. Год спустя умерла Луиза; эта потеря опечалила Таллулу меньше, но сильно повлияла на ее бабушку; здоровье последней ухудшилось, и в мае 1922 года она тоже умерла.
Оставался Уилл, и хотя в последнее время он стал более сознательным отцом, регулярно писал и иногда навещал ее в Нью-Йорке, Таллула чувствовала, что его интересовал прежде всего ее профессиональный успех, и постепенно от него отдалилась. В июне 1920 года она прислала ему укоризненное письмо: «Ты знаешь, что я хочу тебе помогать, насколько хватит моих сил, но мне не нравится, что ты мне не доверяешь и относишься ко мне как к посторонней».
Самым близким человеком из родственников для Таллулы теперь стала ее сестра Евгения. В 1921 году та переехала в Нью-Йорк со своим мужем Мортоном Хойтом. Евгении, которая всегда была «правильной» старшей сестрой, видимо, эта роль опостылела, и она решила все изменить. Мортон был бездельником и пьяницей, пятном на репутации своего покойного отца, генерального солиситора США. Он был братом поэтессы Элинор Уайли, но сам не имел ни капли литературного таланта. В 1920 году они с Евгенией сбежали и тайно поженились; Бэнкхеды добились аннуляции брака, но при первом же удобном случае парочка снова расписалась; затем молодожены переехали в Нью-Йорк и сняли квартиру на Манхэттене на улице Сентрал-Парк-Саут.
Их брак с самого начала не задался. Безнравственность Мортона передалась Евгении, и та пустилась во все тяжкие. Оба супруга одно время крутили роман с Зельдой Сейр, подругой Таллулы из Монтгомери, которая тогда уже была замужем за писателем Скоттом Фицджеральдом. Таллула с упоением слушала рассказы сестры о ее любовных похождениях, но та едва ли могла служить надежным примером или советником и заменить трезвомыслящих бабушку и деда. Она не предостерегла Таллулу, когда та впервые влюбилась всерьез и выбрала для этого весьма опасного и порочного мужчину.
Летом 1921 года Таллула сняла квартиру со своей новой подругой Бет Мартин. Среди многочисленных нью-йоркских знакомых Бет был кружок утонченных британских интеллектуалов; однажды она спонтанно пригласила их на вечеринку к себе домой. Один из гостей, Нейпир Джордж Генри Элингтон, пришел в пижаме, накинув сверху пальто и спрятав в кармане бутылку контрабандного джина.