Я оглядел себя, затем опустил взгляд — и только тогда заметил перемену. Льняной рубашки, которую на мне была, больше не нет. Вместо неё — чёрный, плотно облегающий комбинезон из странного, жёстковатого материала. Он сидел как влитой, будто подогнан под меня заранее, и при этом вызывал странное ощущение: не защита, а сдерживание. Особенно в районе груди, шеи и плеч ткань была утолщена, прошита стальными нитями, а по бокам тянулись бледные символы — едва заметные, словно шрамы, но пульсирующие в такт моему дыханию.
Я невольно дотронулся до них — они были холодными, как металл. И в этот момент меня кольнула тревожная мысль: это больше походило не на одежду, а на нечто вроде тюремного скафандра. Или униформы, которую надевают на того, кем хотят управлять. Наемника? Убийцу?
Я судорожно потрогал голову — всё на месте: волосы, лицо, нос, щеки. Даже зубы свои. Значит, я цел. Хотя бы снаружи.
И тут я заметил взгляды.
Игроки.
Многие. Кто-то сидел, кто-то просто проходил мимо, кто-то ел на лавках. Но теперь они смотрели на меня. Молча. С интересом, с удивлением — а некоторые с явной тревогой. Один даже выронил чашку, другая — прикрыла рот ладонью. Никто не подошёл, не задал ни одного вопроса. Но их глаза будто кричали.
«Кто ты такой?..»
«Что с тобой только что было?..»
«Это ты сделал?..»
«Что, мать твою, на тебе надето?..»
Ладно… Пусть смотрят. Пусть шепчутся и гадают, кто я теперь. Мне-то что. Главное — я снова на площади. Всё вроде как прежде: те же здания, тот же воздух, те же звуки шагов. Только вот… что дальше?
Вернуться в трапезную? Пройти по аллее дальше, к дальним корпусам? Или снова попытаться попасть в ту башню? Хотя, если подумать… меня оттуда ведь буквально вышвырнули. Назвали стражем, сунули в это подобие костюма — и вуаля, новый статус, новая жизнь. Ни объяснений, ни инструкций. Просто боль, молнии и…
Еще и Элька. Где она? Куда делась?
Я огляделся. Пусто. Только взгляды на себе чувствую. Словно я здесь теперь не совсем свой.
Я сделал шаг. Потом ещё один. Старался идти уверенно, не привлекая внимания. Именно старался, потому что внимание привлеклось само собой. Площадь будто замерла. Несколько игроков даже перестали разговаривать, а один в углу медленно опустил кружку, не сводя с меня глаз.
Я почувствовал, как по телу расползается неприятный жар. Внутри всё сжалось. Паника? Стыд? Нет, что-то другое.
Я ускорил шаг, хотел уйти как можно дальше, как можно быстрее — и вдруг резко остановился.
Перед глазами — вспышка. Полупрозрачный красный интерфейс, прямо в воздухе, яркий и дрожащий. Он мигнул, будто ударил меня током. Внутри — крупные символы, отчётливо пульсирующие тревогой:
Поступил запрос: СПАСЕНИЕ
Игнорировать — запрещено
Отложить — невозможно
Выбор задания — 2 попытки
Экран дрогнул и сменился следующим:
Игрок: Идентификатор 89003322-Э/1
Ник: ЭЛЬКА
Состояние: Критическое
Местонахождение: не определяется
Время: 3 часа
Внизу замерцала последняя строчка, будто набитая вручную:
Я стоял, словно прирос к месту.
Элька?.. Да, её ник. И идентификатор вроде совпадает — тот самый, про который говорил Куратора. Всё сходится. Но что это вообще за сообщение?
«Статус: спасение».
«Состояние: критическое».
Что это должно значить? Она ведь игрок… такая же, как и я. Или …?
Картина потихоньку начинала складываться. Перед тем как исчезнуть, Ккуратор упомянул «Цикл номер 7». Тогда я не придал этому значения. Но теперь… теперь становится ясно, куда она делась. Видимо, туда её и отправили. То, чего она добивалась — и, похоже, добилась. Только теперь её нужно спасать.
И именно мне.
Почему я должен её спасать? Почему именно я? Почему тут написано, что отказаться нельзя?
«Игнорировать — запрещено.»
Да кто вообще имеет право приказывать мне в этой странной игре, где я сам не понимаю, кто я, что я, и где верх, а где низ?
И почему ничего не сказано о том, что будет, если я откажусь? Ни предупреждения, ни последствий, ни «ты умрёшь» — просто нельзя. Как будто выбора у меня не было изначально.
Я попытался уцепиться за логику, но внутри бушевало другое — всё же это Элька. Та, кто встретила меня первой. Кто провела через этот бардак, кто смеялась и бесилась, и с кем было… почти по-настоящему.
И теперь она где-то, в критическом состоянии, а я — единственный, кто может на это как-то повлиять.
Но ведь я — новичок, зелёный, только вошёл в «игру». А она… она выглядела опытной. Уверенной. Прокачанной.
«Как я, чёрт побери, могу её спасти, если сам ещё толком не понял, где здесь туалет, а где выход?»
