– Да, мне тоже кажется, что мы раньше были знакомы. – Я не врала. И до меня вдруг дошло, чем я могу отплатить миссис Джо за ее доброту. Это против всех правил путешествий во времени…
В проходе было пусто, я подошла поближе и произнесла:
– Если вы думаете, что мы были знакомы в прошлой жизни, вы ведь мне поверите, миссис Джо?
Взгляд ее устремился к полкам с пастой из перца чили, она неуверенно хмыкнула.
Я вытащила из рюкзака ручку и листовку Присциллы, написала несколько слов.
– Я вам пишу записку, носите ее с собой и перечитывайте каждый день, пока не сделаете то, что в ней сказано, хорошо?
– Что-что?
– Просто доверьтесь мне. Это названия корейских звукозаписывающих компаний, в которые нужно вложить деньги. Некоторые уже существуют, некоторые потом появятся. Вкладывайте столько, сколько вам будет по средствам, но не забывайте этого делать. И главное – не пропустите
Она, не отрывая глаз от пасты, протянула руку.
– Не потеряйте! – добавила я сурово, вкладывая сложенный листок ей в руку и сжимая ее пальцы.
– Да-да, конечно.
– И не забудьте! – Я с трудом сдерживала слезы. Ее в конце концов настигнет деменция, но до тех пор она страшно разбогатеет.
Миссис Джо победоносным жестом схватила нужную банку с пастой. Ее это обрадовало куда сильнее, чем мой совет по поводу вложений.
– Да уж, Сэм. Что-то ты раскомандовалась. Пошли платить.
Я шла следом за ней к кассе – походкой легче прежней, мысленно прося о том, чтобы все мои желания сбылись.
До футбольного матча оставалось несколько часов, и мы с Присциллой прямо на поле доводили до ума свою платформу. Чего я не ожидала – это что на другом конце будет тренироваться футбольная команда. Я, пытаясь это скрывать, почти не отрывала глаз от Джейми. Держалась на расстоянии, но хотелось как раз обратного.
Он был выше и стройнее большинства игроков – и при этом, что бы он там ни говорил про свои атлетические данные, играл довольно неплохо. Не супер, зато в его движениях была особая грация. Никакой скованности.
И тут вдруг все поле зрения мне перегородило лицо Присциллы.
– Вау. – Она тряхнула головой. – Ты там как, уже рассталась с этим твоим уродом-бойфрендом?
Я подумала про Карена – вспомнила его одухотворенные серо-голубые глаза и как он выпячивает губу в ответ на чужую шутку.
– Нет. И он не урод. Более того, – я бросила на нее ехидный взгляд, – его даже сравнивают с Джорданом Каталано, так-то.
Она застонала:
– Понятно, кто ж еще мог тебе понравиться?
Я не стала цепляться.
– В противоположность кому? А тебе какие парни нравятся?
Кто ей будет нравиться в будущем, я знала. Такие, как мой папа. Надежный, слегка старомодный, умный, трудолюбивый. Любитель каламбуров. Последнее она скорее терпела, чем приветствовала. Но от Нила я реально обалдела.
– Ну, не знаю. Симпатичные?
– Ой, как оригинально, – ответила я сухо. – А еще?
Она устремила взгляд на футбольное поле.
– Ну, типа которые заняты не только собой.
– Вроде Нила? – с намеком спросила я – он как раз агрессивным движением вбросил мяч на поле, а потом в буквальном смысле замолотил себя в грудь от самодовольства.
– Нил – это так, – ответила Присцилла, закатив глаза. – Я с ним только на бал собираюсь, не замуж. Просто школьный романчик. А настоящего парня найду после выпуска, когда все будет серьезно.
Меня это не удивило. Все мамины решения отличались несокрушимым прагматизмом. Я смотрела на Джейми – он петлял между фишками, остальные неслись напролом. И в этом отсутствии в нем агрессии было нечто такое, отчего губы мои растянулись в улыбке.
Она проследила за моим взглядом, снова закатила глаза, но еще и улыбнулась.
– Хотя… иногда на одноклассников приятно посмотреть.
Мы стояли с ней рядом, прислонившись к сетке ограждения, и минутку беззастенчиво глазели на футболистов. Джейми встал на одно колено, вытянув вторую ногу назад. Он держал в руке мяч, рядом стоял другой игрок, явно собираясь мяч пнуть. Но почему-то передумал; Джейми поднялся, все еще с мячом в руке. Потом бросил его через поле. А, этот его приемчик, про который он мне рассказывал. Мяч, странно вихляя, поплыл в воздухе. Они повторили это несколько раз, Джейми все время вставал на колени.
– Ты как думаешь, – пустилась я в размышления, – когда изобрели американский футбол, эту позицию специально назвали «тайтэнд»? Оно ж означает одновременно и «третий крайний», и «крепкая задница». Есть чем полюбоваться.
– Сэм! – Но укор потонул в приступе хохота. Настоящего хохота – Присцилла закинула назад голову и прикрыла глаза. Я осталась страшно собой довольна. Когда я была маленькой, я часто смешила маму всякими глупостями – надевала на лицо ее лифчик или делала вид, что споткнулась и сейчас полечу в бассейн. Но с годами рассмешить ее удавалось все реже. А теперь и вовсе почти никогда.
Вот я и наслаждалась этим ее искренним смехом. Очень мне будет его не хватать.
А потом – ведь этот момент стал едва ли не лучшим в обществе Присциллы, а еще я подозревала, что другого шанса поговорить на эту тему уже не представится; я решилась задать вопрос:
– Каково это, когда у тебя умер папа?
