Мой вопрос, внезапный и совершенно беспардонный, ее, как я и думала, застал врасплох. Но я не стала прерывать неловкое, потрясенное молчание – таким приемом пользуются интервьюеры, затягивают паузу, чтобы собеседник поспешил ее заполнить.
Присцилла повернулась к полю, положив оба локтя поверх ограждения.
– Дерьмово. – Она усмехнулась. – Типа фу, гадость, да? Действительно дерьмово. Папа заболел и умер вскоре после того, как ему поставили диагноз. Рак желудка. Как выяснилось, он много месяцев мучился от боли, но не шел к врачу, потому что у нас не было медицинской страховки.
Я шумно вдохнула. Правда? Я достаточно знала про медицину в нашей стране и понимала, что жить без страховки – все равно что ходить с часовой бомбой в кармане. Которая как раз и взорвалась в семье Присциллы четыре года назад.
– Ну, в общем… Он заболел, пару месяцев пролежал в больнице, а потом просто… умер. – Она говорила тихо, последнее слово и вовсе прошептала. – Нам родственники помогли: заправляли химчисткой, присматривали за Грейс – ей было всего два года, а мы с мамой каждый день ходили в больницу. Это было ужасно… Ты сейчас плохо обо мне подумаешь. – Она подняла на меня взгляд, явно тревожась, как я отреагирую. – Я терпеть не могла туда ходить. Куда угодно, только не туда. Не хотела видеть папу в таком состоянии. Мне орать хотелось, когда посторонние люди меняли ему памперсы, кормили через трубочку. Да, я признательна всем, кто хотел помочь ему поправиться, но чтоб я сдохла, если еще хоть раз в жизни переступлю порог больницы!
Я вспомнила, как мама едва ли не вытолкала меня из палаты хальмони – так мне оно тогда показалось. А теперь все выглядело совсем иначе.
Я с трудом сдержала слезы.
– Мне так тебя жаль, Присцилла…
Она поняла по голосу, что я сейчас заплачу, посмотрела на меня – у самой глаза были на мокром месте.
– Спасибо… Мне… мне правда не с кем про это поговорить.
– А с мамой? – уточнила я, заранее зная ответ.
– С мамой? – Присцилла вновь устремила взгляд на поле. – Она… она единственная горевала сильнее, чем я. Так горевала, что горе накрыло всю семью. Квартиру. Для моего горя места не осталось.
Эти слова повисли между нами так мучительно, что я не смогла ничего ответить. Просто протянула руки и крепко ее обняла. Она секунду молчала, а потом глухо произнесла мне в ветровку:
– Спасибо.
Когда мы расцепились, Присцилла вытерла глаза, а я отвернулась, чтобы ее не смущать. Попыталась справиться с собственными чувствами. Взгляд снова упал на Джейми – он стоял у боковой линии и пил воду из бутылки.
– Ну, так ты его уже пригласила? – осведомилась Присцилла, вернув себе самообладание; провела пальцем под глазами, стирая растекшуюся тушь.
– Что? – Я попыталась скрыть смущение – она ведь заметила, что я на него смотрю.
– На бал! – Она прислонилась к ограждению и в открытую вылупилась на Джейми. Он, видимо, почувствовал наши взгляды и повернулся к нам.
– Ой, мамочки, – пробормотала я, поспешно опуская голову. – Присцилла!
Она ему помахала.
– Пригласишь – уверена, он умрет от счастья.
Я подумала, что еще вчера согласилась бы с ней на все сто, сама же только рассмеялась:
– Хватит меня сватать, аджума!
– Часики-то тикают! – ответила Присцилла, постукивая по своим часам.
Знала бы она правду.
В тот вечер все прожекторы на стадионе так и сияли.
Я крепко вцепилась в лямки рюкзака, будто от этого зависела моя жизнь. В рюкзаке лежало красное платье Присциллы, и я прекрасно знала: появится на нем хоть одна складочка – и Присцилла меня убьет. Учебники и школьные принадлежности я тоже сложила в рюкзак. Оптимистично думала, что сегодня же вернусь в «нормальное время» и продолжу жить дальше, будто ничего и не случилось. Хотя, если честно, понятия не имела, как именно. Как приходят в себя после путешествия в прошлое? Жалко, что Марти Макфлай не потрудился написать учебник.
Я вышла на стадион, миновала заполненные трибуны, шагнула на залитое ослепительным светом поле. Трава зеленая, свежескошенная, душистая, чирлидерши обеих школ выстроились рядом с трибунами. Низкий гул духовых инструментов, перемежавшийся звуком горна, долетал с одного конца поля – там готовились к выступлению оркестры. В воздухе висело волнение, и я вдруг ощутила на миг, почему многим нравится в старшей школе. Сегодняшний день создавал ощущение: такое может длиться вечно.
Я дошла до края поля, выискивая Присциллу. А, вот она – болтает с чирлидершами; я помахала. Она лишь приветственно кивнула, но глядела на меня дружелюбно.
Я нашла местечко поближе, со стороны нашей школы; на поле высыпали футболисты – разумеется, с показухой и выпендрежем. Джейми – одним из последних. Я его опознала по росту и движениям. Он сел на скамью, я послала ему мысленный приказ оглянуться, но он упорно смотрел перед собой. Я сглотнула наползавшую обиду.
Я еще, пожалуй, в жизни не видела такого увлекательного футбольного матча. Так болела, что сидевшие сзади перебрались на другие места. Каждый раз, когда лайнбекер соперников, «Лоун-Пайн-Хай-Титанов», впиливался в Тедди, я орала:
