– Ну знаю, знаю. Я же не говорю, что она идеал. Или что она нормально к тебе относится. Но… она очень старается. Знаешь, она среди этих девчонок тоже чужая, ее, типа, просто терпят. Ты вот видела, чтобы они ей помогли с кампанией?
Стеф молчала, обдумывая мои слова. Смотрела куда-то мне за плечо, совершенно бесстрастно.
– Знаешь, они столько мне гадостей сделали с первого года учебы. Я сама не понимаю, за что они меня ненавидят. А Присцилла? Она как-то ведь заставила их себя принять.
– Да, но какой ценой, – возразила я. – Ей очень тяжело.
– С виду не скажешь, – фыркнула Стеф.
– Знаю. Потому что она… – Тут мой голос дрогнул. – Она хорошо умеет скрывать свои чувства.
И тут в Стеф что-то надломилось. Она опустила глаза:
– Да… я даже не знала, что у нее папа умер.
– Она просто не любит об этом говорить.
Некоторое время мы обе молчали. Потом Стеф вздохнула, очень глубоко, будто бы продавая душу дьяволу.
– Ну хорошо. Что ты хочешь, чтобы я сделала?
Я с надеждой посмотрела на нее:
– Что, честно?
Она скривилась и кивнула. Я попыталась не запрыгать от радости.
– Баррет сказал, что «подумает» до шестого урока. Ты можешь пойти к нему вместе со мной и сказать, что не возражаешь против купонов и чтобы Присциллу оставили в списке?
Длинная пауза, потом она закатила глаза:
– Ну ладно.
Я сделала все, чтобы ее не обнять, пока мы вдвоем шагали к нему в кабинет.
Когда мы со всем разобрались (Присцилла приняла новости стоически, но с явным облегчением), на шестом уроке состоялось голосование. По классу носили настоящий ящик, куда мы бросали написанные от руки имена выбранных кандидатов. Когда очередь дошла до меня, я крепко стиснула свою бумажку.
– В жизни не догадаешься, кого я сегодня видела, – начала я, хватая его за локоть.
Он взглянул на мою руку, отстранился.
– Что? Боишься, мои вши на тебя перепрыгнут? – поддразнила его я. Глянула в его мрачное лицо – и тут же сменила тон: – Что… что случилось?
Он ответил, не глядя мне в глаза:
– Тедди сегодня чуть не выгнали из команды.
– Как? Почему?
– Он вчера вечером напился после тренировки. – Джейми захлопнул шкафчик. – Той самой, которую я пропустил.
Все части головоломки встали на место. Тренировку он пропустил, потому что гулял со мной.
– Джейми, но ты не можешь…
– Сэм. – Голос твердый, непререкаемый. – Я ни в чем тебя не виню, я сам решил туда не ходить, но я не могу в последний момент все испортить. Я здесь уже полтора месяца.
Сердце у меня упало.
– Знаю. И ты ничего не испортишь.
Джейми стиснул зубы, надел куртку.
– Ты права. Не испорчу. Потому что не позволю себе отвлекаться. – Голос его смягчился. – Прости, Сэм.
А потом он ушел, ни разу на меня не взглянув.
На следующее утро я проснулась, как от толчка, и тут же рывком села. День настал. Либо все пойдет по плану, либо я застряну в 1995 году и буду до конца жить этой ненастоящей жизнью, а может, меня вообще похитят и пустят на опыты, когда узнают, что у меня нет официальных документов, свидетельства о рождении и отпечатков пальцев в картотеке.
А и пофиг.
И еще – Джейми. Сердце мучительно сжималось, когда я вспоминала наш последний разговор. Я понимала, что к чему, но все равно было больно. Неужели последняя неделя значила так мало, что он вот так вот просто развернулся и ушел? Или я сдуру слишком многое напридумывала про человека, с которым только что познакомилась? И даже хотела ради него порвать со своим бойфрендом? Я заревела в маленькую подушку.
Миссис Джо еще спала, поэтому я достала телефон и включила запись.
