Единственное, что на «Кломере» было в образцовом порядке, — это палуба. Глядя на нее сверху, я видел, что она чиста, а все бухты канатов аккуратно уложены для быстрого использования. Незнакомец с некоторым весельем наблюдал, как я внимательно разглядываю его корабль и соседние военные суда.
— По правде говоря, сэр, — ответил я, — он очень мало похож на военный корабль. Только палубы выглядят ухоженными, все остальное — довольно запущенным.
Учитывая, что некоторые морские офицеры дрались на дуэлях за оскорбление их корабля, незнакомец, казалось, был весьма доволен моей критикой.
— Превосходно, сэр, превосходно! Ибо именно таков и был наш замысел. Добро пожаловать на борт корабля Его Величества «Спиди», в настоящее время замаскированного под гнилую старую торговую посудину из Дании. — Он театрально поклонился. — Кокрейн, ее доблестный командир, к вашим услугам, сэр.
— Рад познакомиться с вашей светлостью, — ответил я.
— О, прошу вас, оставьте «вашу светлость», зовите меня Томас. Я так понимаю, вы тот джентльмен, о котором мне сообщил О'Хара, Флэшмен, не так ли?
— Да… Томас. Я Томас Флэшмен.
— А, слишком много Томасов, будет путаница. Зовите меня Кокрейн, а я буду звать вас Флэшмен. Это ваши пожитки? — спросил Кокрейн, заметив холщовый мешок с моими вещами. — Отлично, рад, что вы не привезли слишком много, как видите, места здесь несколько ограничено. Я так понимаю, вы впервые на корабле Королевского флота? — Не дожидаясь ответа, он продолжил: — Что ж, у вас получилось лучше, чем у меня. Когда я поступил на свой первый корабль мичманом, у меня был морской сундук почти с меня ростом, который не пролезал в люк. Так первый лейтенант велел распилить его пополам! — Кокрейн рассмеялся при этом воспоминании. Он излучал энергию и энтузиазм и уже устремился к маленькому люку в палубе, крикнув: — Следуйте за мной, сэр, я покажу вам ваши каюты.
Он повел меня вниз, в самые крошечные каюты, какие я когда-либо видел. Высота палубы между бимсами была не более пяти футов, а под бимсами — и вовсе четыре, так что приходилось постоянно сгибаться. Человеку роста Кокрейна приходилось сгибаться почти вдвое. Меня проводили в каюту, отгороженную парусиновыми переборками, где уже висела одна большая койка, подвешенная к потолку, но Кокрейн заверил меня, что место есть и для второй. Мне предстояло делить каюту с его младшим братом Арчибальдом, или Арчи, моим ровесником, одним из мичманов. Я уже начал чувствовать клаустрофобию и спросил, не можем ли мы вернуться на палубу. Кокрейн лишь рассмеялся и сказал: «К тесноте нужно привыкнуть», — и повел меня обратно наверх, к солнечному свету.
— Мне нужно добраться до Эстепоны, — сказал я, когда мы вернулись на верхнюю палубу. — «Спиди» сможет меня туда доставить?
— Это всего лишь тридцать миль вдоль побережья. Не волнуйтесь, Флэшмен, «Кломер» куда мореходнее, чем кажется.
— Зачем вы замаскировали свой корабль? — спросил я.
— А, что ж, всегда нужно искать способы превращать недостатки в преимущества, — сказал Кокрейн, прислонившись к лееру. — Когда я впервые увидел «Спиди», скажем так, я был впечатлен не больше вашего. Это самый маленький военный корабль Королевского флота, какой я когда-либо видел, с жалким вооружением из четырехфунтовых пушек. Знаете, я могу спокойно прогуливаться по этой палубе с залпом обоих бортов в кармане. Мы пробовали ставить пушки побольше, и они чуть не разнесли судно на куски. Несмотря на свое имя, он был медленным и неуклюжим. Короче говоря, недостатков было много.
Кокрейн криво усмехнулся.
— Но если я не считал его похожим на военный корабль, то был велик шанс, что и враги его проигнорируют. Это было преимущество. Мы увеличили его скорость, заменив грот-рею на ту, что мы, так сказать, позаимствовали с захваченного линейного корабля в доках, так что при слабом ветре мы можем идти с хорошей скоростью. Мы можем заметить какой-нибудь жирный каботажник на закате и к рассвету оказаться между ним и берегом, не оставив ему пути к отступлению. Пушки может и маленькие, но расчеты у нас хорошие и меткие. С мая мы захватили почти двадцать кораблей, что принесло нам кругленькую сумму призовых денег.
— Так зачем же маскировка? — снова спросил я.
— Потому что теперь, как только вражеский корабль видит большой грот «Спиди», он тут же устремляется в ближайший порт. Наша репутация нас опережает. — Он поймал взгляд большого светловолосого моряка, который только что вышел на палубу, и подмигнул ему. — Так что теперь мы смотрим на недостаток в виде большого, туповатого датского боцмана, которого никто не понимает, и превращаем его в преимущество, маскируясь под датский каботажник.
— Каторый мы назвали в чест мой сабака, — добавил, улыбаясь, светловолосый моряк.
— Познакомьтесь, Эрикссон, наш боцман и датский капитан на случай, если заявятся не те гости, — сказал Кокрейн.
