Мы вышли в море на третье утро моего пребывания на «Спиди». День был ясный, солнечный, и северо-восточный ветер гнал наш кораблик с приличной скоростью. Команда, казалось, знала свое дело, и никому не нужно было кричать. Что было как нельзя кстати, поскольку некоторые выглядели более чем хрупкими после последней ночи на берегу, но другие были веселы и шутили о новых призах, которые они захватят. Какое-то время и я находил бодрящим чувство, как палуба движется под ногами, повинуясь ветру, но когда мы вышли в основной пролив, течения стали сильнее, а движение — более резким. В результате через некоторое время моя старая морская болезнь вернулась, и на этот раз, казалось, еще сильнее. Я начал подумывать, были ли морепродукты, которыми мы наслаждались прошлой ночью, такими уж свежими, как уверял трактирщик, хотя все остальные чувствовали себя прекрасно.
Учитывая высокую вероятность того, что вражеские шпионы в Гибралтаре следят за движением судов из гавани, Кокрейн, пока земля была видна, держал курс на восток, словно направляясь к основному средиземноморскому флоту. Поздним вечером, когда земля превратилась в едва различимое пятно на горизонте, мы легли на другой галс и взяли курс севернее. При преобладающих ветрах Кокрейн рассчитывал, что до Эстепоны мы доберемся всего за два дня. Он собирался подойти к берегу ночью, я бы незаметно сошел на берег в лодке, доставил свои депеши старому священнику и убрался бы прежде, чем кто-либо заметит мое присутствие. Все казалось простым, и я начал заражаться всепоглощающей уверенностью остальной команды — ах, наивность юности! К моему хорошему настроению добавилось и то, что Кокрейн зачислил меня в команду в чине мичмана, а это означало, что я получу долю любых призовых денег, которая могла оказаться весьма приличной суммой, если этот поход будет таким же успешным, как и предыдущие. Меня неоднократно уверяли, что испанские каботажники и торговцы почти не оказывают сопротивления. Их команды, как считалось, деморализованы, и от меня потребуется лишь присоединяться к абордажным партиям и выглядеть грозным пиратом. Абсурдная глупость этого совета стала до боли очевидной уже на следующий день!
За ночь ветер ослаб, и над океаном сгустился густой туман, но, поскольку мы только что покинули землю, мы были уверены в своем местоположении и продолжали двигаться на север так быстро, как позволял ветер. На рассвете корабль выглядел жутко, плывя в этом белом облаке, и даже на таком крошечном судне я с трудом мог разглядеть с юта и бушприт, и верхушку мачты. Хотя на палубе мы видели мало, Кокрейн послал наверх дозорного с подзорной трубой, где, по его мнению, туман должен был быть реже. И точно, два часа спустя, когда туман начал рассеиваться под слабым теплом зимнего солнца, дозорный доложил, что видит верхушки каких-то мачт на востоке. Бог знает, как они определяют такие вещи по нескольким палкам, торчащим из облака, но он был уверен, что это не военный корабль, и по расстоянию между мачтами предположил, что это крупный торговец. Хищные улыбки расползлись по лицам команды: одинокий торговец, застигнутый врасплох в тумане, станет отличным началом похода. Был взят курс на перехват, но туман все редел и долго скрывать нас не мог.
Люди забывают, сколько времени занимают морские сражения. Читаешь о них, о том, как одна эскадра перехватила другую, и представляешь, что все произошло довольно быстро. На самом же деле все происходит очень медленно, оставляя тем, у кого нервы не в порядке, уйму времени, чтобы перетрусить из-за вероятного исхода — а с моими бурлящими кишками я и так уже был буквально на взводе! Однако утро шло, и тонкие нити тумана срывались с нашей цели, словно с дразнящей блудницы, и к полудню она предстала во всей красе. Тот дозорный, по-моему, заслуживал премии, ибо она была в точности такой, как он и предсказывал, — хороший, большой, жирный торговец. Она была вдвое больше нас, но казалась слабо укомплектованной, и на борту не было нарисованных орудийных портов. Команда была в восторге, так как она сулила им всем кругленькую сумму, и мне тоже, как я вспомнил. Кокрейн уже прикидывал, какого размера призовая команда ей потребуется, когда ситуация приняла весьма неприятный оборот.
