— Ты погоди бежать, Даня. Ты и отсюда можешь попасть в мир Тортуги. Тебе не обязательно осуществлять перемещение из одной точки. Со временем ты сможешь сам управлять точками входа. Сейчас я помогу тебе.
Капитан вернулся поздно. Он старался быть веселым. Не показывал никому виду, что расстроен. Домочадцы не спрашивали его ни о чем. Не хотели бередить рану.
— Устал я нынче, Жаннетта. Ужинать не стану. Дел на корабле было много.
— Хорошо, капитан. — Она с трудом удержалась, не подошла к капитану, что бы обнять.
— Пойду я к себе.
— Отец, — сказал Данька, — я к тебе на минутку зайду.
— Заходи. — Голос усталый, бесцветный.
Они закрылись в комнате капитана.
— Папа, я знаю, кто во всем виноват, — начал Даня.
— Ты о чем, Даня? Никто ни в чем не виноват. Если Мишель не хочет, чья тут вина. Если и виноват кто, так я сам.
— Папа, я не об этом. — Дэн думал о разговоре Романом.
— Тогда о чем? Что случилось, сынок?
— Я хочу сказать в том, что ты в этом мире и то, что я перемещаюсь из одного мира в другой, я нашел, кто виноват.
— Кто? Я, наверно, опять же. — Свен горько усмехнулся.
— Погоди, папа. Есть один парень. Его зовут Роман. Он там, в том мире. Он молодой. Прихрамывает. Он на костыле.
— И что не так с этим парнем?
— Мы с ним встретились на троллейбусной остановке. Он мне все рассказал. Он себя богом называет.
— А у него с головой все в порядке? — Обычная реакция.
— С головой у него все в порядке. Я все тебе сейчас расскажу.
И Данька рассказал все отцу о том, что было связано с Романом, все, что знал о нем.
— Самое главное, папа, он разрешил тебе ненадолго, на неделю, вернутся в наш мир.
— На недельку, — Свен улыбнулся. — Вот это да! На недельку, до второго, я уеду в Комарово. Здорово. Сколько раз я мечтал хоть на денек, хоть одним глазом увидеть вас. А тут, целая неделя. Это ж надо, на целую неделю.
— Свен, ты скажи Леону, что мы срочно уезжаем. Развеяться. И мы с тобой прямо сейчас отправимся домой.
Капитан вышел, потом вернулся, видимо, переговорив с Леоном.
— Ну, давай, Даня. Поехали. Я, честно говоря, боюсь. А вдруг…
— Ни какого вдруг, папа, тут не должно быть, слышишь.
— Да, Даня.
Они взялись за руки. Стояли рядом. Данька прислушивался. Звон струны. Он произнес:
— Роман.
Они вдвоем, отец и сын, стояли на родной Тракторной улице. На заснеженной темной улице. Неяркий свет фонарей.
— Снег, — произнес Свен. — Даня, это снег?
— Да. Это снег, папа.
— Господи, как давно я его не видел. Снег. — Свен наклонился, взял пригоршни снега, начал растирать им свое лицо. Вновь загреб снег, слепил из него снежки, и начал откусывать от этого комка небольшие кусочки. Он ел этот снег, как величайшее лакомство в жизни.
— Как я отвык от всего этого. Забыл, совсем забыл, что это такое. Забыл нашу улицу, эти дома, деревья. Данечка, пойдем. Только не торопись. Ты слышишь?
— Что, папа?
— Ты слышишь, как снег скрипит под ногами. Этот морозный воздух.
Было прохладно, но капитан не тропился. Шел медленно. Хотя одеты они были по летнему. Они вошли в подъезд родного дома. Капитан задержался.
— Вот он, воздух родного дома. Я не думал, что когда-нибудь вновь смогу войти в этот подъезд.
— Пойдем, папа.
Они поднялись на второй этаж. Капитан остановился.
— Даня, ты матери сказал, что я приду? — Свен остановился на ступенях. Возможно, и сам боялся этой встречи.
— Нет, не говорил.
— Ты представляешь, что с ней будет. Открывается дверь, а тут я. С того света. Тут кому угодно будет плохо. Ты не предупредил. Ты что делаешь, парень?
— Папа, ты поднимайся потихоньку. Я забегу, предупрежу мать.
Данька открыл входную дверь своим ключом. Вошел и крикнул:
— Мама! — Ну, где же она!
— Да, Даня. — Мария направилась к прихожей.
— Это я, мама.
— Я слышу, что ты, Даня. — Всегда с ним так. Что там случилось. У куртки петелька оторвалась.
— Мама, я не один.
— А ты с кем? — Мать вышла в прихожую.
— Мама, ты только не волнуйся. Пожалуйста. — Данька понял, что поторопился. Надо было предупредить раньше.
— Что случилось. Ты меня пугаешь.
— Мама, ты не волнуйся. Все хорошо. — Повторял Даня.
— Говори, Даня.
— Мама, папа приехал. — Наконец, он решился сказать.
— Что? — проговорила Мария Петровна. Она оперлась рукой о стену.
— Папа приехал. — Тихо повторил Даня.
— Где он? — Мария тихо выдохнула вопрос.
— Он там, в подъезде. По лестнице поднимается.
Мария Петровна выскочила на лестничную площадку. Остановилась. Там внизу. Всего в одном пролете стоял Саша. Сашка, ее Саша. Она замерла. Пытаясь запечатлеть этот момент в своем сознании. Вот он, Саша. Не отрекаются любя, ведь жизнь кончается не завтра, я престану ждать тебя, а ты придешь совсем внезапно.
— Саша, — шептала Мария, — Саша.
Александр стоял там. Внизу. Смотрел на нее. На свою любимую, такую близкую и далекую. Родную и потерянную. Он оставил ее на миг, а получилось на всю жизнь. С любимыми не расставайтесь, врастайте им корнями в кровь, и всякий раз на миг прощайтесь, как — будто вы прощаетесь на век.
— Маша, — тихо проговорил он. Побежал вверх по лестнице, обнял ее. Прижал к себе. Она обняла его. Гладила его волосы, плакала на его плече.
— Саша, как ты? Ты навсегда, правда?
