– Вы считаете, что это необходимо? Но ведь мессир де Шарве сказал мне, что эти люди потерпели кораблекрушение. Вы допросили их?
Дюрасье наклонил голову.
– Да, ваша честь.
– И что же они говорят?
– Они выдают себя за французов, но у меня нет никаких сомнений в том, что это – гнусные псы-англичане. Особенно мне не нравится тот, что постарше. Да, я не сомневаюсь в том, что они англичане. Нам нужно их повесить, и дело с концом.
Командор де Лепельер медленно покачал головой.
– Но ведь война между Францией и Англией давно закончилась. Между нами существует мир. Даже если они – англичане, мы не можем их повесить.
Дюрасье усмехнулся.
– А что нам мешает это сделать? Их все равно сожрали бы акулы... К тому же, осмелюсь вам напомнить, ваша честь, что мы плывем с секретной миссией. Мы должны доставить подарок Османского двора его королевскому величеству. К тому же, у нас на борту находятся пассажиры, жизнь которых мы не можем подвергать опасности.
Командор де Лепельер с сомнением посмотрел на первого помощника.
– В чем же, по-вашему, состоит эта опасность? И кто нам помешает выполнить нашу миссию? Двое этих несчастных, которые должны быть благодарны нам за то, что мы спасли их?
Дюрасье упрямствовал:
– Ваше честь, я докажу вам, что эти люди – англичане, и тогда мы будем иметь полное право повесить их.
Но командор де Лепельер настаивал на своем:
– Его королевское величество подписал мирный договор с Англией, и не нам нарушать его. Раз уж его подпись стоит под этим документом, то личная неприязнь должна уступить место национальному долгу. Я тоже недолюбливаю англичан, но это еще не значит, что мы должны вешать каждого попавшегося на нашем пути подданного английского короля. Для примера, отношения Франции с Италией стремительно ухудшаются, но это не помешало вам, мессир Дюрасье, пригласить на борт нашего фрегата итальянцев.
– Англичане – гнусные псы,– упрямо повторил Дюрасье.
Отчаявшись что-либо доказать своему подчиненному, командор де Лепельер застонал и прикрыл глаза рукой.
Корабельный лекарь де Шарве тут же вскочил со своего места и принялся хлопотать возле больного.
– Господин командор, вам не следует так волноваться.
Лекарь посмотрел на песочные часы, стоявшие на столике у изголовья постели командора де Лепельера, и всплеснул руками.
– Ваша честь, настало время приступить к процедурам.
– Что? Опять?..– застонал капитан.– Ваши процедуры совершенно лишают меня сил.
Де Шарве наклонил голову.
– Простите, ваша честь, но таково веление медицинской науки. Мы должны почаще промывать желудок.
Он наполнил какой-то темной густой жидкостью огромный шприц и отправился звать слугу.
– Жан-Пьер, помогите мне перевернуть капитана. Командор де Лепельер застонал:
– Ну, сколько можно?.. Уже в четвертый раз за сегодняшний день... Могу вас уверить, доктор, что внутри у меня не осталось ничего, что надлежало бы подвергнуть промыванию. Оставьте меня в покое... Если уж мне суждено умереть, то, позвольте, я сделаю это сам, без вашей помощи.
Де Шарве с обиженным видом произнес:
– Этого требует медицина.
Не обращая внимание на его слова, командор де Лепельер снова повернулся к своему первому помощнику.
– Международные обязательства Французского королевства совершенно четко изложены в договоре о мире с Англией...
Де Шарве нерешительно топтался возле постели командора, держа в руках огромный шприц.
– Жидкость, предназначенная для промывания, остынет, ваша честь. Мы не можем отказаться от процедур.
Командор вяло махнул рукой.
– Ладно, делайте что хотите.
Слуга откинул полог одеяла и осторожно перевернул сморщенное от старости тело командора де Лепельера. Едва заметно улыбаясь, Дюрасье отвернулся.
– Клизма, ваша честь,– нравоучительно произнес лекарь,– это лучшее очистительное средство. Организм, ослабленный болезнью, требует постоянного очищения.
Раздвинув ягодицы капитана, лекарь принялся делать свое дело, а командор тем временем говорил:
– Договор, подписанный его величеством Карлом VIII, должен утвердить величие Франции и прославить святую церковь. О, Бог мой!.. Мессир де Шарве, вы можете делать это поосторожнее? У меня там уже живого места не осталось...
Наконец, лекарь отложил в сторону шприц, и слуга снова перевернул командора де Лепельера на спину, прикрыв его одеялом. Потом он нагнулся и что-то прошептал на ухо лекарю.
– Ай-яй-яй! – с возмущенным видом воскликнул мессир де Шарве.– Ваша честь отказалась от завтрака! Вы должны съесть вашу овсянку... Командор скривился.
– Я ненавижу овсянку. Что из того, что я ее не съел?
Лекарь укоризненно покачал головой.
– Вы не должны так говорить, ваша честь. Если вы не будете употреблять в пищу овсяную кашу, мы не сможем следить за движениями вашего кишечника.
– Пусть эту дрянь едят англичане...– вяло промолвил командор де Лепельер.
Дюрасье, услышав столь милые для его слуха слова, мгновенно повернулся.
– Вот видите, ваша честь, вы тоже не любите англичан. Разрешите, я...
Он не успел закончить. В дверь капитанской каюты снова постучали, и командор де Лепельер простонал:
– Ну, кто там еще?..
