После сдачи улова моряки сутки ремонтировали котел. Один из кочегаров заболел, его пришлось на разведчике отправить в Петропавловск. Капитан доложил начальству: «Выехать на лов при наличии двух кочегаров невозможно… Пришлите двух кочегаров 1-го класса… В противном случае вынужден вернуться в порт для пополнения команды». Но по приходе в порт экипаж мог разбежаться. Поэтому капитан информировал начальство, что во избежание «утечки команды» к берегу подходить не будет, а встанет на внешнем рейде[582].
В июле 1940 г. сейнеры и дрифтеры находились на Восточной Камчатке. 2 июля экипаж сейнера № 2 (капитан Соловьев, неводчик Пинчук)
«Когда рыбаки пришли в Петропавловск и рассказали, что они ловили сельдь днем, им не поверили.
— Не может этого быть! Все селедку ловят ночью, а вы днем. Да вы просто шутите! Ведь ночью ловят селедку на Каспии, в Приморье. Везде селедку ловят ночью.
— Не верите, как хотите, а мы ловили днем!»[583].
15 июля с сейнера № 2 доложили о складывающейся на промысле обстановке: «По состоянию на 15-е сдано сейнерами более 1 500 ц сельди. Отлично работает команда сейнера 2, капитан Соловьев, начальник лова Пинчук. Ими сдано 1 100 ц. За один замет 13-го взято более 1 000 ц. Из них за двое суток сдано только 700, остальная сельдь в результате преступной приемки залегает в неводе, невод рвется, перегружаем рыбу в трюм с потерей качества».
Близлежащие комбинаты брали улов плохо. «Руководители не спешат с приемкой даже со своих неводов… Сейчас угрожающее положение с рыбой на сейнере № 2, разведчике "Юпитер". За истекшие сутки приняли только четыре кунгаса. Прошу молнировать принять выловленную сельдь, обеспечить дальнейшую приемку»[584].
«Сейнер опять в море. Шесть часов вечер 20-го августа. Солнце клонилось к закату. Яркие лучи его золотили морскую поверхность. Капитан и неводчик на вахте. Они внимательно наблюдают за морем. Входим в бухту Жировую. Вдруг заметили всплески воды. Это оказался огромный косяк сельди. За один замет невода поймали около 1 000 центнеров сельди. Сейнер взял на борт 727 центнеров, да нагрузил в мешок (садок) 116 центнеров. Это был необычайно рекордный улов кошельковым неводом в камчатских водах…»[585].
Ожидавшийся в июле рефрижератор «Востокрыбхолода» не прибыл. Для того, чтобы не срывать промысел, решили, что траулер «Топорок» будет сдавать пойманную камбалу Авачинскому комбинату на базы Моховую и Тарью. Здесь эту рыбу намеревались солить в чанах без головы и внутренностей или целиком сухим стоповым посолом. Траулер «Лебедь» должен был организовать экспериментальную добычу сельди дрифтерными сетями с обработкой выловленного сырца непосредственно на борту, вплоть до тарировки. Одновременно «Лебедю» следовало служить обрабатывающей базой для сейнеров, которые по каким-либо причинам не смогли сдать сырец на комбинаты[586].
В начале сентября 1940 г. инженер ТИНРО Шикалов предложил увеличить число заметов кошелькового невода путем небольшого переоборудования сейнеров, доведя их вооружение до двух неводов. Он тоже рекомендовал использовать на промысле еще одно судно — приемную базу[587].
4 сентября моряки Морлова собрались на сейнере № 1. Здесь они обсуждали опыт дневного лова, полученный командой сейнера № 2, передовую статью газеты «Камчатская правда», озаглавленную «В море, на активный лов», и предложения инженера Шикалова по совершенствованию организации промысла.
Капитан дрифтера «Ударник» Козинец говорил о необходимости обзаведения «маткой»: «Если будет выделена плавучая база, то мы сможем ловить рыбу круглосуточно, тогда в два-три раза перекроем свои планы. В настоящее время рыбу мы ловим не более трех часов в сутки, остальное время мы или ремонтируемся, или стоим в порту, или бегаем за продуктами. Организация плавучей приемной базы позволит нам избежать этих простоев». Он заявил, что не видит препятствий к дневному лову сельди, так как неоднократно натыкался на косяки рыбы, но ловить не мог из-за того, что следовал с уловом на береговую базу. Аналогичное мнение высказывал и неводчик сейнера № 1 Тропин.
Групповой механик Цуркан и боцман сейнера № 1 Товкач предложили использовать плавбазу не только для сдачи улова, а также в качестве ремонтной базы. «Порвался немножко невод — опять в порт, произошла какая-нибудь самая незначительная поломка машины, болтик сломается — тоже идем в порт…» Неводчик дрифтера «Стахановец» Баталов уверенно заявил: «Пусть скорее дают нам траулер. Мы завалим его рыбой!»
