Пребывавший на ловившем на западном побережье траулере «Топорок» Ермошкин, получив сообщение от капитанов сейнеров о том, что им дан приказ Макштаса возить сырец, отменил его. Этим он «внес дезорганизацию в работу всех промысловых средств… а также грубо нарушил дисциплину, повлекшую за собой совершенно бесплодную работу сейнеров, которые пытались ловить рыбу у самых берегов, тем самым смазывая действительное назначение сейнеров — вести активный лов в местах, недоступных пассивным орудиям лова».
Приказом № 406 от 28 мая 1941 г. директора Морлова предупредили, что если такие «дезорганизаторские распоряжения» будут отдаваться и далее, то он будет строго наказан «несмотря ни на что». Пока же, учитывая, «что Ермошкин впервые на большой ответственности, хозяйственной работе, чистосердечно признал и понял свою ошибку», ограничились предупреждением, А. Я. Думенко получил от начальника АКО выговор «за нечеткое и медлительное выполнение моего распоряжения», а П. М. Макштасу указали, что он не исполнил своих прав в отношении руководства судами и «допустил расхлябанность капитанов сейнеров»[610].
16 апреля 1941 г. на ледокольные работы в бухту Раковую отправился траулер «Топорок»: пароход «Минск» с 2 000 т жести следовало подвести к причалу жестянобаночной фабрики. Траулеру помогал паровой катер порта «Норд-Ост»[611]. В конце апреля «Топорок» ремонтировался на ПСРВ. 30 апреля в ходе испытания механизмов произошла авария: согнулся поршневой шток в одном из цилиндров главной машины. Верфь объяснила произошедшее неправильным реверсом машины. Шток исправили, собрались продолжить испытания, но по настоянию старшего механика судна вскрыли крышку цилиндра, где обнаружили болт, «которым при работе машины была порвана вся рубашка золотниковой коробки». Ремонтировала машину бригада Ярова.
Расследовавший происшествие инструктор рыбного отдела обкома ВКП (б) Картавый 5 мая сообщил: «Должен отметить, что если бы только не согнулся шток в машине, болт неизбежно бы попал на поверхность поршня, сделал бы взрыв крышки, произошла бы авария с жертвами. Сейчас тральщик вышел из строя на неопределенное время. При вскрытии цилиндровых крышек на тральщике "Дальневосточник" была также обнаружена в цилиндре гайка. На тральщике "Гага" в золотниках питательной донки обнаружена проволока, которая при пуске машины неизбежно привела бы к аварии судна. Ремонт тральщиков происходит самым безответственным способом, отсутствуют ответственные лично по исполняемой технической операции. К ремонту судов привлечены заключенные…»[612].
Попадание крепежных элементов парораспределительного механизма в в цилиндры машин случалось и ранее и не было чем-то необыкновенным. Другое дело, что еще три-четыре года назад это было бы расценено как «вредительство» с вытекающими последствиями, но сейчас все обошлось обычными наказаниями за нерадивость.
В мае «Топорок» вышел на западное побережье. Здесь его и застала весть о начале Великой Отечественной войны. Вот как отреагировал на нее экипаж траулера: «…мы услышали по радио сообщение Народного комиссара иностранных дел Вячеслава Михайловича Молотова о переходе германскими войсками советской границы без объявления войны. Экипаж тральщика "Топорок" с глубоким возмущением выслушал сообщение о вероломстве фашистов Германии, напавших на нашу священную и неприкосновенную социалистическую Родину. Экипаж готов в любую минуту по зову Коммунистической партии и Правительства встать на защиту социалистических рубежей и дать сокрушительный отпор фашистским бандитам, чтобы им неповадно было совать свое свиное рыло в наш советский огород. В настоящий момент экипаж тральщика "Топорок" обязуется еще теснее сплотить свои ряды, выполнить и перевыполнить производственный план, как по качеству, так и по количеству, усиливая мощь нашей социалистической Родины»[613].
Годы спустя старший механик «Востока» А. Е. Мамонтов вспоминал, что в это время он тоже был в море. По приходе в порт, 19 июля 1941 г. получил повестку. Надеялся, что отправят на фронт, но его оставили в Петропавловске на военно-лоцманской службе, а в начале 1943 г. демобилизовали в распоряжение Морлова. Так тогда поступили со многими специалистами: нужно было кормить страну и армию. Это являлось главной задачей, поставленной правительством перед Камчаткой.
С началом войны надела солдатские шинели и значительная часть работников базы Моховой. С их уходом в армию сразу же обнаружилась нехватка рабочих рук. Нагрузка на оставшихся резко выросла. «Ввиду создавшейся обстановки, недостаток на производстве базы Моховая Морлова рабочей силы — мужчин — требует вовлечения в производство вторых и третьих членов семей (то есть жен и детей-подростков работников, призванных в армию. —
