Для пополнения кадров моряков с 1 октября 1940 г. при секторе кадров управления АКО открывались девятимесячные курсы машинистов и трехмесячные курсы кочегаров и матросов 1-го класса общей численностью 120 чел. Заведование курсами возлагалось на А. И. Хмырову. Укомплектовать их предполагалось демобилизованными красноармейцами и краснофлотцами[178].
В конце декабря 1940 г. учеба матросов и кочегаров завершилась. В начале января 1941 г. состоялись экзамены по дисциплинам: «Эксплуатация паровых котлов», «Тепловые процессы», «Типы котлов», «Морская практика», «Лоция и навигация», «Устройство и теория корабля». Приемную комиссию возглавил исполняющий обязанности начальника АКОфлота А. З. Матусевич. Аттестованные выпускники распределялись на суда АКОфлота и Морлова «с таким расчетом, чтобы все курсанты были направлены на суда не позднее 5 января 1941 г.»[179].
Учился и комсостав: в течение 1940 г. на подготовку 13 механиков-паровиков и восьми штурманов дальнего плавания затратили 130,1 тыс. руб. Курсы техникума выпустили 157 чел.[180].
В февраля 1940 г. во Владивостоке открылось Морское агентство, предназначенное для агентирования судов АКОфлота[181]. Его штатное расписание включало 16 чел. Начальнику устанавливался месячный оклад 1 200 руб., инспектор по судоремонту получал 900 руб.[182]. В распоряжении агентства имелась четырехместная легковая автомашина «Форд», эксплуатировавшаяся с 1929 г.
Но уже 14 октября 1940 г. на основании приказа по НКРП СССР от 27 сентября 1940 г. № 0-87/4 Морское агентство ликвидировалось. АКОфлоту разрешалось иметь при Владивостокской конторе одного представителя — агента для производства расчетов по фрахту и услугам. Ведение балансового учета операций АКОфлота возлагалось на аппарат конторы. Начальнику АКОфлота Я. М. Драбкину следовало заключить с конторой договор на эксплуатацию судов[183].
О характере взаимоотношений флота с Владивостокской конторой свидетельствует спор, возникший между ними об оплате услуг «Ительмена». Контора взяла его в чартер в конце 1939 г. для снабрейса по Западной Камчатке. При заключении договора суточная стоимость судна определилась в 11 385 руб., но при окончательном расчете она выросла до 14 737 руб. С учетом штрафов за простои (в четырехкратном размере) АКОфлот требовал заплатить ему 663 808 руб.
Флот объяснил увеличение стоимости выводом из эксплуатации «Симы» и «Чавычи», расходы на содержание которых он возложил на действующие суда. Увеличенные штрафы, и то лишь в три раза, по решению правительства разрешались только для ДВГМП.
Контора полагала, что «если АКОфлот настаивает на предоставлении ему прав пароходства», он не имеет права «вмешиваться в действия чартированных пароходов, а своим вмешательством лишил себя права применять штрафные санкции. Нам понятно, что в условиях единого хозяйства, каким являлось АКО, применять все эти положения с хозяйственной стороны не всегда целесообразно, но этим самым подчеркивается хозяйственная нецелесообразность перекладывания убытков АКОфлота на Владивостокскую контору».
Председатель ликвидационной комиссии конторы М. А. Бронштейн в записке, адресованной начальнику АКО С. П. Емельянову и датированной 12 сентября 1940 г., полагал, что себестоимость судов АКОфлота значительно превышала морфлотовскую. Флот применял наиболее выгодные ему формы эксплуатации судов, то есть сдачу их в чартер. Вследствие того, что Владивостокская контора «была заинтересована в эксплуатации прежде всего судов АКО, и возник данный спор. Не исключено то обстоятельство, что если бы АКОфлот не входил в систему АКО, то Владивостокская контра отказывалась бы чартировать суда с такой б большой себестоимостью».
28 сентября 1940 г. стороны пришли к соглашению, по которому АКОфлот снял однократный размер штрафа на сумму 1 117 тыс. руб., то есть уменьшил сумму задолженности ему конторы[184].
Конфликты возникали и с другими организациями. Так, 27 сентября 1940 г. наркомат распорядился Дальрыбсбыту оплатить простой «Коккинаки», «Ительмена» и «Чапаева» на сумму 276 782 руб. Наркомат установил, что Дальрыбсбыт, зафрахтовавший эти пароходы, не обеспечил их своевременной выгрузки. На основании этого иск, поданный флотом, признавался правильным и подлежащим удовлетворению[185].
Покажем, как в 1939 — 1940 хозяйственном году работали отдельные суда и с какими проблемами приходилось сталкиваться их экипажам.
В начале 1940 г. на танкер «Максим Горький» прибыл новый помполит Григорий Георгиевич Прохоров. Он отметил скверные бытовые условия, в которых находились моряки: постельных принадлежностей имелось только по одному комплекту, полотенец не было вообще. Подобная неустроенность способствовала большой текучести: из 32 членов экипажа за время последней стоянки обновилось 26. Ее сокращению способствовало улучшение быта, в частности обеспечение тремя комплектами белья на человека и регулярная его смена через десять дней. На судно пришла пачка газет, скопившихся за девять месяцев, хранившихся с весны 1939 г. в политотделе АКО.
