15 ноября 1939 г. во время маневрирования возле берега на танкере отказала машина: она не запустилась на задний ход, и судно наткнулось на мель в Ковше. По счастливой случайности беды не случилось: дно оказалось песчаным. До этого подобное происшествие произошло 23 сентября 1939 г. Из-за отказа на реверсе танкер носом ударил теплоход «Ненец», нанеся ему тяжелые повреждения. Аварийная комиссия установила вину капитана и старшего механика, получивших от наркомата строгие выговоры[186].
В ноябре и декабре 1939 г. «Максим Горький» выполнял задание по перевозке «спецгруза». При сливе горючего в комбинатах, на ожидание во Владивостоке или на Сахалине в очереди на налив тратилось много времени. Большинство комбинатов к выгрузке горючего оказывались неготовы. Несмотря на это рейсовые задания были выполнены на 120 %. За это весь экипаж получил от управляющего АКО благодарность[187].
С 1 января по 31 марта танкер совершил два рейса по маршруту Владивосток — Петропавловск. На судне трудились 32 чел., в их числе имелись семеро стахановцев и два ударника. «Два товарища совмещают по две профессии: т. Зинченко — моторист и токарь, Удавенко — повар и пекарь».
План первого полугодия 1939 — 1940 хозяйственного года был выполнен полностью. Сработать можно было бы и лучше, но мешали простои: так, за три месяца 1940 г. судно потеряло 35 дней из-за отсутствия ледокола и лимита у АКО на получение топлива[188].
В рейс № 3 танкер вышел из Владивостока 22 января 1940 г. С получением задания идти в Петропавловск, экипаж провел совещание «с вопросом быстрейшей подготовки судна к выходу в рейс». В течение четырех дней перебрали главный двигатель, и 7 января танкер был готов к выходу в море. Но из-за отсутствия ледокола, который должен был вывести его на чистую воду, начало рейса пришлось перенести на 21 января. До 27 января плавание шло успешно, а затем судно в районе м. Лопатка попало в полосу жестокого шторма, длившегося пять суток. Сила ветра доходила до 12 баллов.
30 января морская вода попала в неудачно сконструированное аккумуляторное помещение. Здесь начался пожар, во время которого пострадали аккумуляторы, на семь часов прервалась связь с берегом.
В полночь 31 января моряки обнаружили, что нос судна погружается в воду. Создалось угрожающее положение, которое могло закончиться катастрофой. При осмотре установили, что в сухогрузный трюм, а также в отсек, где находились отливные средства, попала вода, и запустить насосы не представлялось возможным. Для спасения судна пришлось выкачать за борт 176 т перевозимых нефтепродуктов.
31 января 1940 г. капитан доложил: «Штормовку в море нахожу наиболее благополучной и единственным возможным для себя вариантом. Имел ход полмили в час. Обмерзание незначительно, повреждений значительных не имею. 30-го вечером не имел связи в связи с пожаром аккумуляторного помещения, который быстро ликвидировали. По судну все спокойно. Прошу не беспокоиться, помощи не нужно…»[189].
Во время ликвидации аварии проявили себя четвертый механик Козлов, плотник Булганов, донкерман Шамарин. «Все они выполняли работу, рискуя быть смытыми волнами, находясь в воде в тяжелых условиях, они выполнили все, чтобы спасти судно». Отличились также капитан Ляхович, боцман Ливанов, матрос Лобов, старший механик Устименко. Вода подмочила 400 кг сахара, два мешка крупы, по ящику сухого картофеля и сливочного масла. На палубе волны сломали поручни, снесли швартовую вьюшку, повредили вентили и трубопровод, разбили переходной мостик[190].
11 марта 1940 г. состоялось общее собрание экипажа. Выступившие здесь моряки, в частности второй механик Марченко, говорили, главным образом, о плохом снабжении спецодеждой, инструментами и расходными материалами.
С апреля по июнь 1940 г. «Максим Горький» выходил в море четырежды: дважды их Петропавловска на западное побережье, один раз из Владивостока в Петропавловск и еще одно плавание он сделал из Владивостока снова на Западную Камчатку. Силами команды выполнили межрейсовый ремонт машины и палубных механизмов, устранили повреждения, полученные в мартовских штормах, покрасили корпус и надстройки. Судно было обеспеченно всеми навигационными приборами, дополнительно на нем установили радиопеленгатор, приобрели хороший секстант.
В апреле 1940 г. капитан Ляхович ушел в отпуск, на его место назначили С. И. Пронина. Во время стоянки обновилась треть экипажа. Его политико-моральное состояние оценивалось как высокое, «это было видно из того, как команда радостно встретила Указ Президиума Верховного Совета СССР о переходе с семичасового на восьмичасовой рабочий день, с шестидневной на семидневную неделю и запрещении самовольных уходов».
Правда, люди были недовольны выделяемой на питание суммой: отпускаемые АКО ежемесячно 150 руб. (на сухогрузах эта сумма составляла 120 руб.) на человека оказались недостаточны. «Команда постановила доплачивать каждому 50 руб.»[191].
