В начале сентября 1942 г. «Якут» под командованием капитана П. Д. Киселева, имея полный груз рыбопродукции, взял в Усть-Камчатске на буксир плот-сигару объемом 1 384 куб. м. При следовании к месту назначения караван застиг восьмибальный шторм. Сигару оторвало, ей грозила гибель. «Якут», несмотря на сильную зыбь, смог подойти к плоту, и моряки — боцман Трякин, матрос Мамонтов прямо с борта прыгнули на сигару и начали крепить буксир. Не считаясь с риском быть смытыми волнами, на сигаре также работали второй помощник капитана Гречищев и матрос Лютый. В результате такой самоотверженности и героизма экипажа плот вновь взяли на буксир и доставили на место назначения[306].
Помполит «Анатолия Серова» В. П. Румянцев в августе 1942 г. так докладывал о деятельности своего судна: «За переход Владивосток — Петропавловск ежедневно выпускаем диаграмму с показателями работы в отдельности на каждой вахте: давление пара, обороты винта, пройденные мили за вахту. За этот же переход в порядке тренировки команды произведено шесть учебных тревог. За дисциплинированное поведение, хорошие показатели на ремонте и в рейсе 11 чел. из команды объявлена благодарность и за перевыполнение рейсового плана объявлена благодарность всему экипажу»[307].
Лесовоз «Коккинаки» выполнил план грузоперевозок 1942 г. на 108 %, сэкономив 768 т угля, что составило 24,6 % его годовой потребности. Среди машинной команды стал популярен лозунг: «Ухаживать за механизмами, как боец на фронте ухаживает за своим оружием», позволивший увеличить эксплуатационную скорость судна на 15 %. Экипаж, насчитывающий 25 стахановцев и ударников, выполнял текущий ремонт исключительно своими силами. Особенно хорошо трудились второй помощник капитана С. Г. Митяев, боцман П. Е. Клименко, второй механик З. Е. Алешков, третий механик А. С. Царев, матрос А. Шавкунов, плотник М. Дурнов, кочегары Г. С. Попов, Ф. Я. Шаталов, П. Науменко. Большим уважением экипажа пользовалась пекарь М. И. Стрюкова, которой шел шестьдесят второй год.
Вот как выглядели обязательства экипажа «Чапаева» на навигацию 1942 г., принятые во время стоянки судна во Владивостоке 1 июля 1942 г.: «Экипаж парохода "Чапаев" в ответ на первомайский приказ т. Сталина (о разгроме немецко-фашистских захватчиков в 1942 г. —
Чапаевцы принимали вызов экипажа «Щорса» и предлагали ежеквартально проводить взаимную проверку хода социалистического соревнования. В качестве «жюри» в состязании выступали начальник АКОфлота Я. М. Драбкин и руководители основных отделов предприятия.
Правда, сократить расход топлива, как позже выяснилось, было сложно: во время зимних плаваний по Западной Камчатке пароход сильно повредил корпус и получил течь в районе цистерн. К лету ежедневная потеря топлива достигла 1,5 т. Проведенная во Владивостоке электрозаварка трещин положительного результата не дала. Этот дефект можно было устранить только в доке.
В июне 1942 г. специальная комиссия при рыбном порте проверяла технические знания кочегаров и машинистов «Чапаева». Все прошедшие проверку получили удостоверения, дававшие им право занимать данные должности[308].
Продолжилась практика направления судов за границу. В сентябре 1942 г. из Петропавловска в Портленд вышел «Орочон». Здесь в течение девяти суток он одновременно производил текущий ремонт и принимал груз. Из-за отсутствия в Портленде угля за бункером пароход направился в Сиэтл, затратив на это девятнадцать суток, в результате чего продолжительность рейса составила два месяца. Во время ремонта пароход снабдили зенитным вооружением. Находясь в США, экипаж «Орочона» приобрел 59 пар теплых носков и 50 пар белья, стоимостью 108 долларов, которые решили передать в действующую армию. Во время обратного перехода в СССР экипаж, разбитый на боевые расчеты, провел несколько учебных тревог и девять занятий у орудий. В ноябре 1942 г. «Орочон» прибыл во Владивосток. В результате максимального использования емкости трюмов вместо положенных 4 600 т судно перевезло за этот рейс 4 925 т снабженческих и оборонных грузов. Всего за год пароход вместо плановых 19 300 доставил 22 061 т груза.
