Император включил свой микроларингофон. Техник на «Верцингеториксе» нашел нужную частоту громкоговорителей взлетного поля и подключил к ним микрофон властителя.
— Приветствую тебя, о пророк! — Многоголосое эхо подхватило слова императора. — Я, ваш император, приглашаю тебя и твоих людей вернуться в лоно империи и встать под ее покровительство. Как ваш император, я признаю героизм людей этой планеты, истинность их убеждений и долгое мученичество основателя веры, подлинного пророка Таламейна.
Император отключил микрофон и стал подниматься по ступеням на трибуну, размышляя над тем, как долго ему удастся продержать этих обливающихся потом болванов на солнце, прежде чем позволить им приступить к следующей, полностью предсказуемой части церемонии.
— А это, — с гордостью сказал Теодомир, — копия пушки, которую установил сам Таламейн в «Полете к свободе».
Матиас, император и Теодомир находились в самом сердце Санктуса, осматривая сокровища веры, хранящиеся в крепости.
Куда бы император ни поехал, его везде сопровождали сотрудники службы безопасности, одетые в штатское, а также взводы гурков. За последними на расстоянии около сорока метров тянулся хвост сановников и компаньонов.
— Знаешь, — доверительно сказал император, — я, между прочим, был лично знаком с Таламейном.
Теодомир прищурил глаза, а Матиас почувствовал острую потребность встать на колени. Император улыбнулся, видя их конфуз.
— Я считал его… интересным собеседником. Он был необычайно просвещенным человеком… для своего возраста.
Матиас удивленно посмотрел на императора. Лишь дряхлые старцы с убеленными сединами волосами могли похвастаться тем, что непосредственно лицезрели Таламейна. Вряд ли Матиас ответил бы на вопрос, что шокировало его больше — мысль о том, что Таламейн ходил по планетам, как простой смертный, или то, что этот спокойный, уравновешенный человек, стоящий сейчас напротив него, разговаривал с первым пророком, а значит, был старше его.
Вдалеке от этой маленькой группы поднялась суматоха. Один из компаньонов услышал сказанные императором слова и с криком «Ересь!» потянулся к своему оружию, забыв, что оно не заряжено.
Прежде чем пальцы компаньона коснулись кнопки кобуры, один из гурков приставил к его горлу стальной клинок кукри, прошипев:
— Убери руку, неверный. Живо.
Компаньон послушался, а молодой гурка вежливо улыбнулся, отвесил небольшой поклон и вложил длинный кинжал в ножны.
Император изъявил желание сделать свое объявление после службы на широких ступенях внутренней лестницы крепости. Речь была записана на пленку и передана по всему созвездию.
— Посетив Санктус, — сказал он, — я увидел плоды деятельности Таламейна и убедился в том, что жители планеты достойны стать подданными великой империи. Я также узнал пророка Теодомира, выслушал его речи и понял, что он хороший и умный человек. По этой причине я объявляю: рука императора налагается на Волчье созвездие и его людей. Обещаю им покровительство в любом деле.
Отныне пророк Теодомир является законным правителем Волчьего созвездия. Он и его наследники будут считаться законными правителями этого региона до тех пор, пока я не решу убрать руку помощи с их голов.
Пусть силы Вселенной и первого пророка Таламейна одобрят и благословят это решение.
Началось бурное ликование, целые толпы народа впадали в истерику. Сейчас больше всего на свете императору хотелось вернуться на корабль, влезть в домашний халат и пропустить несколько… нет, много бокалов чего-нибудь крепкого.
Но он не мог позволить себе этого. Скоро должен был начаться банкет.
Проходя по улице Монументов, Махони пересчитывал могилы. Найдя нужный склеп, он подошел к нему поближе и огляделся. Слежки не было, никто не поджидал у входа. Махони незаметно проскользнул в темную дверь.
— Полковник, — послышался голос Стэна, — думаю, у нас может возникнуть проблема.
— Что случилось?
— Ничего особенного. Конкретных данных нет.
— Не темни, выкладывай.
— Так, слухи, эмоции. Поговаривают о священной войне. Но зацепиться не за что.
Махони в какой-то степени был рад темноте. Подчиненные не должны видеть своего начальника в расстроенных чувствах.
— Теодомир?
Стэн пожал плечами.
— Вряд ли, — сам себе ответил Махони. — Он же алкаш, развратник. Нет, эта версия отпадает.
— Знаю, — сказал Стэн. — Бессмыслица какая-то.
— Как насчет Матиаса?
— Возможно, — кивнул Стэн. — Послушайте, я же сказал вам, что все это досужие разговоры. Не будем гадать. Я хочу, чтобы вы дали мне больше времени на выяснение.
Махони с минуту подумал, затем покачал головой.
— Ты уже просил об отсрочке.
Стэн угрюмо молчал.
— В общем, ты прав, парень. Должно пройти какое-то время, чтобы возникла соответствующая ситуация. Тогда легче было бы во всем разобраться. Но времени, к сожалению, нет. Не могу сейчас объяснить тебе почему. Ладно, оставим сантименты. Ты у нас очевидец. Есть какие-нибудь соображения?
Стэн задумался.
— Постараюсь устроить так, чтобы наемники держались вместе какое-то время. У меня сейчас одна задача — оказаться в центре возможного конфликта.
