На каменном троне восседал Матиас, одетый в официальную теперь форму компаньонов алого цвета, без каких-либо знаков отличия. Ффиллипс почтительно поклонилась, не проронив ни слова, — выжидательная тактика, безотказно срабатывавшая еще задолго до того, как она поступила на военную службу.
— Я говорю от имени Таламейна, — выразительным голосом сказал Матиас.
— Сикбет! — хором воскликнули компаньоны.
— Здесь, в этом священном зале, сидя на троне служителя веры Таламейна, я, Матиас, избранный Светилом как истинный пророк Таламейна, обвиняю тебя, майор Ффиллипс, ввиду отсутствия твоего командира, лукавого безбожника Стэна, в измене. Я обвиняю тебя в предательстве по отношению к нашему государству, нашей вере, нашему народу!
«Да брось ты, мальчик. Неужели не мог выдумать более оригинальное обвинение?» — подумала Ффиллипс. Майор знала, что главное сейчас — тянуть время. Суд над изменником, как правило заканчивавшийся смертным приговором, затягивался на долгое время, пока обвиняемый не сознавался в совершении преступления или не принимал веру Таламейна. Ффиллипс, участвовавшая в двадцати военных кампаниях, не верила ни в Бога, ни в черта и сознаваться ни в чем не собиралась.
Она выдержала паузу, а затем подняла голову и посмотрела Матиасу прямо в глаза. Вдруг она пала перед ним на колени. Низкий шепот удивления прокатился по рядам компаньонов. Матиас был в замешательстве.
— Я не понимаю обвинения, пророк.
— Тебе растолкуют подробности, но все они связаны с убийством нашего последнего и самого уважаемого пророка Теодомира и твоей попыткой уничтожить наше священное государство.
— Пока ты не стал пророком, я знала тебя как искусного воина и веселого товарища. Могу только смиренно предположить, что обвинение это выдвинуто либо по наущению завистников, либо на основании неверных сведений, предоставленных вашей светлости подчиненными.
— Ошибаетесь, майор Ффиллипс. Эти обвинения напрямую исходят из моей убежденности, моей молитвы и из моих уст.
«Хм, он жаждет нашей смерти», — подумала Ффиллипс и решила сделать другой гамбит.
— Поскольку мы не знакомы с вашей системой, пророк, позволено ли мне задать один вопрос? Кто будет входить в состав суда?
— Если рассматривается дело о государственной измене, — сказал Матиас, — суд состоит из старейшин церкви и представителя Таламейна.
«Ни дать ни взять Звездная палата, выносящая приговор о смертной казни через повешение».
— Суд учитывает, кем было совершено преступление, если факт такового действительно подтвердится, — неверующими или членами церкви Таламейна?
— Майор Ффиллипс, поскольку на приговоре это никоим образом не отразится, могу сообщить, — произнес Матиас менее уверенным голосом, — что казнь производится различными способами. Однако выступающие под маской верующих могут рассчитывать на быструю смерть.
Матиас отвел глаза в сторону. Если он правильно понял, Ффиллипс клонит к тому, что в глазах общественности пророк должен выглядеть
«Ну что, подловила я тебя, маленький фанатичный жук-навозник?» — подумала Ффиллипс.
— Не поймите меня превратно, пророк, мы не пытаемся оттянуть вынесение приговора, если нас все-таки сочтут виновными, однако хотелось бы обратиться к вам с одной просьбой. Мои подчиненные стали проявлять интерес к учению Таламейна после того, как увидели, насколько храбро и благородно сражаются солдаты веры.
— В чем заключается ваша просьба, майор?
— Возможно… поскольку, полагаю, сам Таламейн опосредованно спускается с небес для вынесения того или иного приговора, было бы справедливо и мудро с вашей стороны проинструктировать нас по части религии, чтобы мы могли побольше узнать о Таламейне, после чего вы примете окончательное и единственно правильное, справедливое решение.
Матиас задумался, затем утвердительно кивнул.
«Конечно, это затянет судебный процесс, но вдруг кто-нибудь из наемников захочет стать новообращенным и получить благословение? Вполне вероятно, солдаты младших чинов отдадут свои сердца вере Таламейна. В таком случае их можно пощадить и отдать на обучение компаньонам, чтобы в дальнейшем они приняли участие в священной войне. Но Ффиллипс, ее офицерам и Стэну, если того найдут, пощады не будет».
— Ваше заявление будет изучено, майор, — сказал Матиас. — Должен признать, оно заслуживает рассмотрения. Пророк сообщит вам о своих выводах после того, как помолится, попостится и спросит о возможном проведении конфирмации у всемогущего и справедливого Таламейна.
Матиас встал и раскинул руки. Ффиллипс поклонилась.
— Спасибо тебе, Таламейн, за присутствие на этом заседании. Мы молимся за то, чтобы справедливость восторжествовала. Сикбет.
— Сикбет! — подхватил хор голосов.
Ффиллипс поставили на ноги и потащили обратно в темницу. Майор захромала, притворяясь, что у нее болит нога, и стала незаметно оглядываться по сторонам, прокручивая в голове различные варианты побега.
«Недурно, недурно. Тебе удалось убедить палача отложить казнь, а продажных сановников — прийти в зал суда. Но самое главное — ты выиграла время».
