Помимо передачи приказов и вестей, итальянские флоты могли заниматься транспортировкой официальных лиц, а в условиях мира им предоставлялась честь принимать на своем борту императора и его свиту. Вслед за Августом, любившим побережье Кампании и обычно путешествовавшим по возможности морем, все императоры династии Юлиев – Клавдиев проводили много свободного времени вместе с придворными в круизах вдоль побережья Кампании. Отпрыски императорской семьи совершали свои поездки на Восток на борту галер итальянских флотов.[545] Путешествие на борту триремы вдоль итальянского побережья было удовольствием, столь привычным для Агриппины, матери Нерона,[546] что первая попытка ее сына убить мать заключалась в сооружении обреченной на гибель галеры. Она чуть не утопила Агриппину.[547] Хотя императоры династий Флавиев и Антонинов меньше путешествовали морем, феноменальные поездки Адриана во все уголки империи то и дело совершались на кораблях.[548] Фронтон ярко живописует Марку Аврелию выход в развлекательное морское путешествие из Альсия: «Ut aethere tranquillo in altum [provectus] portisculorum et remigum visu audituque te oblectares» («Если фантазия привела тебя на борт корабля, выходящего в море в хорошую погоду, ты насладишься видами и услышишь равномерный плеск весел гребцов под стук дубинки ритмоводителя»).[549]
Роль флотов в перевозке знати провинций особенно наглядна на примере старого республиканского пути на Восток, который проходил через Брундизий, Диррахий (Дуррес) и Эгнатиеву дорогу через Балканы. В 24 году н. э. биремы регулярно переправляли официальных лиц в обе стороны моря из Брундизия в Диррахий и в обратном направлении. Некоторые лица могли пользоваться военными кораблями для поездки из Пирея в Азию и Сирию.[550] Другие, однако, целиком пользовались морским путем из Италии в провинции. Сочетание сухопутного и морского маршрутов пользовалось меньшей популярностью, чем прямой путь от западного побережья Италии в Александрию, а оттуда в Сирию.[551] Из этого следует, что официальные лица, ехавшие на Восток или в Африку морем, совсем не обязательно пользовались кораблями военного флота, ибо имеются примеры, когда даже императоры путешествовали на торговых судах. Веспасиан и Тит прибыли с Востока в Рим в 70 году на купеческих кораблях, а Адриан дважды совершал вояжи в Эгейском море на корабле жителя Эфеса.[552] Военные корабли отличались быстроходностью, но купеческое судно было более просторным, а временами, видимо, только такие корабли и были доступны. Иногда военными кораблями официальные лица предпочитали пользоваться из-за нехватки времени, или море было небезопасно, как в 69 году.
Наконец, императоры могли использовать корабли своих флотов так, как им вздумается. Клавдий поручил префекту Мизенского флота, Тиберию Юлию Оптату, разводить устриц вдоль побережья Кампании, чтобы увеличить их поставки. Вителлий посылал даже целые эскадры трирем под командованием навархов добывать деликатесы для своего стола от Малой Азии до Испании, если этот факт не выдумали позднее.[553] Об использовании моряков на работах по сооружению императорских naumachiae (искусственных озер) уже говорилось. Они принимали некоторое участие в почетных караулах, когда император приезжал на морской берег. Должно быть, возникала потребность в патрулировании военными кораблями островов со ссыльными, чтобы они не сбежали.[554] Другие способы использования флота императорами были менее безобидными, ибо они находили временами моряков-перегринов более податливыми, чем высокомерных преторианцев. Сообщение, что Тиберий ставил моряков у подножия утеса на Капри, чтобы добивать преступников, сбрасываемых сверху, является злонамеренным вымыслом, родившимся в результате его уединения на Капри. Но нет сомнений, что Нерон принуждал Аникета, префекта-вольноотпущенника Мизенского флота, чтобы тот помог умертвить Агриппину, сначала посредством постройки обреченного на гибель судна, что не удалось, а затем путем прямого убийства. В этом поступке триерарх и морской центурион стали подлинными злодеями.[555]
