Лояльность этой провинции была необходимым условием успеха восстания. Ее префект Тиберий Юлий Александр с двумя легионами поддержали дело Веспасиана, присягнув ему 1 июля. Даже до прибытия Веспасиана египетские власти, несомненно, прервали поставки зерна в Рим. Вероятно даже, что зерновозы прекратили свои ежегодные ходки туда еще до того, как эмбарго вступило в силу.[570] Веспасиан возлагал большие надежды на это эмбарго и последовательное наступление войск Муциана:
quando Aeguptus, claustra annonae, vectigalia opulentissimarum provinciarum obtinerentur, posse Vitellii exercitum egestate stipendii frumentique ad deditionem subigi
«Пока мы владеем Египтом, держим в руках ключ от житницы империи и располагаем доходами от богатейших провинций, говорил он, мы можем принудить вителлианцев к сдаче, лишив их денег и продовольствия».[571]
Дальнейшим этапом плана было завоевание Африки, в которую Веспасиан хотел вторгнуться «terra marique» («по суше и по морю»). В это время поступили вести о кровопролитном триумфе Антония в битве при Кремоне.[572]
Антоний Прим отвергал такой метод достижения победы, подобающий государственному деятелю, но Веспасиан был обязан этому методу, хотя бы из-за реальной помощи флота. В этой связи показательно столкновение мнений на военном совете, который Антоний провел в Петовии (Петовионе, ныне Птуй) до начала кампании. Сам Антоний настаивал на быстром продвижении своих сил. Вителлий, господствуя в Средиземноморье и особенно в Адриатике, мог получить подкрепления с моря и атаковать на Балканском полуострове, когда захочет. Однако другие участники совета, сидя за одним с ним столом, решительно возражали ему. Они доказывали, что Веспасиан располагал «mare, classis, studia provinciarum» («морем, флотом, поддержкой провинций»). Обе стороны были по-своему правы. Антоний упирал главным образом на то, что в распоряжении Вителлия была Италия и большие итальянские флоты, в то время как его оппоненты имели в виду состояние умов моряков этих эскадр. Не принимая Вителлия из-за предпочтения Отона, итальянские флоты лишь внешне сохраняли лояльность. Разные инциденты заставляют даже предположить, что сторонники Веспасиана на флоте, действуя через своих тайных эмиссаров, готовили мятеж в удобный момент.[573] Ход событий явно заставляет предположить, что Вителлий не мог полагаться на итальянские флоты и что Веспасиан понимал это. Иначе он не был бы уверен в своей способности удержать Египет, противодействуя восточными эскадрами большим итальянским флотам. Если Муциан всерьез задумывал отправиться в Италию морем, он должен был рассчитывать, что итальянские флоты не будут противодействовать его небольшой Понтийской эскадре и грузовым судам.
Самое убедительное доказательство таких настроений в итальянских флотах состоит в том, что, как только Антоний Прим оказался в Италии, флоты переметнулись на сторону Веспасиана со всей готовностью. Равеннский флот бросил Вителлия, когда продвижение Антония за Аквилею гарантировало безопасность отступничества. Хотя морской префект Басс делал вид, что он поддерживает мятеж, триерархи, командующие моряками, уже сделали выбор человека, которого они желали видеть префектом. Это был Корнелий Фуск. То, что он propere (быстро) перешел из армии Антония Прима на этот пост, свидетельствует о предварительном согласовании этой кандидатуры.[574] Тацит справедливо связывает эту смену лояльности с преданностью Отону, а также с тем, что равеннские моряки происходили с Балканского полуострова, где легионы поддержали Веспасиана.
