Здесь, между прочим, мне пришлось познакомиться со своеобразными капризами Каспийского моря, состояние которого всецело зависело от дувших тех или других ветров. Так, при хорошем восточном ветре, случившемся через несколько дней, уровень воды значительно повысился. С моря шла большая волна, и многих из нас сорвало с якорей. Кое-как успев поставить паруса, мы долго не могли выбраться на ветер и встать в более укрытом месте, и были трагикомические моменты, когда мы с бешеной быстротой проносились по главной улице рыбачьего села, на три фута оказавшегося под водой. Шторм длился двое суток, и мы тоскливо болтались на волнах, ругали погоду, бездельничали и до одурения курили, питаясь всухомятку, ибо сообщение с берегом было невозможно.
В другой раз, это было перед нашим вторым походом в Березяку, я отдал приказание отряду изготовиться к походу в 6 часов утра, приказав разбудить себя в 5 часов. Проснувшись, я был очень удивлен, увидя, что часы показывают 8 и кругом царит мертвая тишина. Ничего не понимая, я поднял было уже неистовую ругань, когда выяснилось, что поднявшийся ночью норд-вест угнал всю воду и весь мой флот стоит на земле. Мы имели очень печальный вид. Кое-где блестели лужи стоячей воды, в которых плескались мелкие рыбки и какие-то крабы, а наша собачка весело бегала вокруг шхуны и старательно обнюхивала ее подводную часть. Поход, конечно, не состоялся, и мы веселой гурьбой, по морю аки посуху, отправились в село кушать неизбежную осетрину и играть в винт. На другой день ветер прекратился, и мы вновь оказались на плаву.
Мое донесение генералу Драценко произвело надлежащее впечатление. Через несколько дней к нам приехал офицер Генерального штаба. С ним прибыли две горные пушки на колесных лафетах, запас снарядов и офицер-артиллерист. Последний быстро у нас освоился; он оказался храбрым и знающим артиллеристом, и я не мог им нахвалиться. К сожалению, я теперь совершенно забыл его фамилию. От прибывших мы узнали об общем положении дел, а я ознакомил штабного офицера с нашими ресурсами и возможностями. Закипела работа по установке на парусных судах горных пушек. Среди наших людей нашлись плотники, которые на двух самых крупных шхунах № 6 и № 7 сделали на баке прочные настилы, на которых и были поставлены обе пушки. Чтобы во время качки они не скатились за борт, под лафетные колеса подбили клинья, и кроме того, лафеты обмотали вокруг средней части запасными якорными канатами, которые затем пропустили в дыру, просверленную в палубе, и закрепили в трюме. Так как колесные лафеты таким образом при стрельбе лишались возможности откатываться, то вся пушка после выстрела подпрыгивала на месте, и, чтобы не продавить палубы, цепям была дана некоторая слабина.
Вооруженные таким образом, мы в первых числах июня двинулись к Березяке. На переходе была произведена опытная стрельба, давшая вполне удовлетворительные результаты. На душе стало совсем спокойно, и мы только и мечтали вновь встретиться с каким-нибудь пароходом. К Березяке пришлось подходить с лавировкой, в извилистом канале многие вехи отсутствовали. Моя шхуна, шедшая впереди, уселась на мель, да так плотно, что не было сил ее стащить. Она послужила отличным маяком опасного места, мы же перебрались на одну из многочисленных шхун, стоявших здесь без дела: рыбаки не хотели работать на большевиков и понемногу ликвидировали свои промыслы.
В Березяке я впервые связался со штабом генерала Драценко. Он продолжал продвигаться к Астрахани; здесь мне было указано в качестве следующего моего этапа – село Логань, лежащее еще миль на тридцать севернее. Пока налаживалась связь, я обследовал район водного пространства вокруг нашей якорной стоянки. Это была целая сеть узких, глубоко вдающихся в материк заливчиков и каналов – своего рода мелководные шхеры. Влияние Волги уже заметно здесь чувствовалось, и, когда с моря не дул свежий ветер, вода здесь бывала пресная и годная для питья. В глубине самого большого залива была выброшена на берег какая-то огромная деревянная буксирная баржа. Я поехал на шлюпке ее осмотреть. Она оказалась нефтеналивной, и в некоторых ее отсеках еще сохранился значительный запас нефти. Впоследствии мне пришлось этими запасами воспользоваться.
