Не успели мы проглотить по первой ложке, как с наблюдательного поста сообщили, что с юга летят еще два аэроплана. Это могли быть только друзья, и я распорядился зажечь дымные костры на устроенной нами площадке, дабы показать им, где сесть. Люди столпились на пристани и шхунах, и все мы усердно махали платками быстро приближавшимся птицам. Дружественные отличительные круги на крыльях стали уже явственно видны. Немного не доходя до нас, аэропланы разделились, и один пролетел несколько вперед и в сторону, а другой стал кружить над одиноко расположенным к югу от Логани рыбным заводом. Мы продолжали им усиленно махать. Внезапно от первого отделилась какая-то блестящая звездочка, а вслед за ней что-то большое, красное, грушевидной формы; к нашему возмущению и ужасу, это оказалась бомба, со страшным эффектом разорвавшаяся на приморской околице села. Не успели мы опомниться, как взорвалась бомба, брошенная и с другого аппарата. Эта попала как раз в рыбный завод; тотчас после своего подвига второй аэроплан пошел на соединение с первым, причем по пути ошпарил из пулемета толпу, стоявшую у моего гидроплана. Затем обе машины соединились и полетели обратно на юг, видимо довольные своей работой. Скоро они скрылись в голубой дымке летнего дня. Мы стояли окаменелые от удивления. Вкусный компот не лез нам в горло. От разрыва первой бомбы, слава богу, не пострадал никто, лишь изба была совершенно исковеркана. Вторая же, попав на двор рыбного завода, убила пять человек, вылезших из дома посмотреть на невиданное чудище. Кроме того, оказался убитым наповал пулей в висок калмык, стоявший в толпе у гидроплана. Из чинов отряда не пострадал никто. Тотчас полетело донесение в штаб, потащили хоронить убитых, и вообще наше настроение стало минорным. Англичан ругали на все корки. Наши посетители оказались впоследствии какими-то недавно прибывшими канадскими летчиками, которые ошиблись в определении линии нашего фронта. За свой подвиг они были отправлены обратно в Англию, но нам от этого было не легче, и назойливо стала вспоминаться лукавая бумага адмирала Сеймура.
Но этим наш день еще не кончился. Как только улетели на юг англичане, наблюдательный пост известил, что с севера к нам летит новый гость. Это был уже враг несомненный. Наши шхуны, собранные в одну кучу у пристани, представляли заметную цель. Я приказал людям скорее выйти с ружьями на берег и, рассыпавшись по селу, открыть по неприятелю огонь по способности. Приблизившись к нам, большевики тоже бросили бомбу. К счастью, по силе она была гораздо слабее английских и разрыв ее был ничтожен. Однако он нанес нам большой урон, ранив в ногу нашего летчика-офицера. Мы снесли его в околоток Красного Креста, а потом на взятой моторной шхуне отправили в Петровск. Неприятель с красной звездой на крыльях, видимо, не имел больше бомб, ибо улетел обратно; я же был в отчаянии, лишившись возможности использовать такое важное оружие, как присланный мне гидроплан. Впрочем, это был очень ненадежный аппарат: он попал к нам каким-то образом от красных, был кое-как исправлен и послан ко мне. Все на нем дребезжало и хлябало, и я не знал, как быть. Тогда гардемарин Загорский доложил мне, что берется самостоятельно перелететь на гидроплане до Петровска. Не хватало, однако, второго человека, но мичман Цветков, поклявшись, что ему приходилось раньше летать, просил отпустить его с Загорским. Мне надо было во что бы то ни стало поскорее сообщить обо всем случившемся начальнику флотилии, и я скрепя сердце разрешил им лететь. Надо было видеть, какие фокусы выделывали эти сумасшедшие, бешено носясь по камышам, пока им не удалось как-то оторваться от земли. Они счастливо долетели до Петровска, и англичане, осматривавшие потом нашу убогую машину, не могли понять, как они не разбились.
Тем временем пушка на «Екатерине» была установлена. Одновременно выяснилось, что на обоих оставшихся у меня пароходах приходит к концу запас нефти. Я вспомнил о полуразбитой нефтяной барже у Березяки и решил пойти туда для пополнения запасов топлива. Оставив в Логани мои шхуны с одной пушкой и пятью пулеметами, я пошел за нефтью.
Это была очень длительная и нудная операция. Баржа находилась примерно на расстоянии полутора миль от нашей стоянки. Способ доставки нефти был примитивен до крайности. Две наши шлюпки путешествовали туда, там их наполняли нефтью почти до краев, черпая последнюю ведрами, затем из возвратившихся шлюпок, тоже ведрами, переливали драгоценную влагу в пароходные цистерны. Я хотел набрать нефти самый полный запас, чтобы потом возможно долго в ней не нуждаться, и потому нам предстояло здесь задержаться дня два-три. В ожидании конца этой работы мы пребывали в бездеятельности и почти все время проводили на посту службы связи, под который была отведена поместительная изба на пригорке у моря с хорошим круговым обзором.
