Палуба «Кизил-Агача» была полна офицеров, казаков, и кроме того, на фронт пробирался какой-то госпиталь, о чем можно было судить по группам сестер милосердия. На буксир транспорта шло штук пять «рыбниц», на предмет высадки пассажиров. Подходя к Логани, мы усмотрели три дыма, и затем показались еще два. Передав на «Кизил-Агач» идти к берегу и срочно приступить к высадке пассажиров, направляя все «рыбницы» в Мангутский пролив, мы приготовились к бою и с Андреевским флагом на стеньге полным ходом пошли прямо на красных. Увидя «Надежду» (а вдали еще один силуэт), три первых парохода, шедшие в кильватере на юг, повернули на восемь румбов вправо. В наши расчеты не входило ввязываться в бой с пятью; необходимо лишь было отвлечь внимание врага от начавшейся выгрузки с транспорта, и потому, покатившись влево, мы легли на параллельный курс. Так и шли малым ходом, медленно сближаясь, но не открывая огня. Два других парохода, по-видимому с малыми пушками, держались поодаль. Наконец «Кизил-Агач» закончил свою операцию, и в бинокль мы увидели, что последний подчалок скрылся в Мангуте.
Р.Э. Вирен приказал идти на сближение. На предельной дистанции мы разрядили по красным кормовое орудие (кабельтовых на семь дальнобойнее носового). Два парохода начали нам отвечать, давая все время небольшие недолеты. Когда наши залпы дали накрытие, красные повернули на север. Но и мы в свою очередь при появлении на горизонте баржи с 6″ пушками отошли под прикрытие «Европы».
На следующий день генерал Драценко вызвал нас снова к Лагани, сильно пострадавшей от артиллерийского огня большевистской флотилии. Телеграммой он приказал нам «потонуть, но не покидать больше Логани…». На этот раз мы подошли к вечеру 9 сентября и притом появились после заката солнца в темной вестовой части горизонта. Три большевистских корабля, расположившиеся прямо у входа в канал, по-видимому, нас заметили лишь тогда, когда горизонт осветился залпом четырехдюймовок. Управлять огнем было трудно, и думаю, что красные отделались больше испугом. Развив предельную скорострельность, мы заставили своими залпами большевиков в панике заметаться по рейду, а затем броситься наутек в Волгу. В результате этого боя пароходы больше не показывались в районе Логани, и мы провели на якоре относительно спокойных два дня (10-го какой-то пролетавший аппарат, по-видимому свой, сбросил в нас бомбы). 11-го, к великому ликованию, пришел из Петровска «Араг» и стал рядом на якорь. 12-го, по распоряжению генерала Драценко, мы вышли на север. В устье Волги мы встретили два дозорных колесных парохода, которые после первого же накрытия отошли вверх по реке.
Следуя за ними, «Араг» и «Надежда» достигли широты деревни Вахромеевой (миль десять – пятнадцать от устья) и таким образом позволили сухопутным частям занять остров Четырехбугорный. Вернувшись, мы получили предписание снова идти на следующий день в Волгу, подняться верст на сорок (по-видимому, в штабе считали, что раз на карте все закрашено синей краской, значит, нет причин, почему бы корабль не мог пройти) и там, на повороте Волги, помогая войскам, сбить какую-то батарею и держаться впредь до распоряжений. От деревни Вахромеевой до указанного поворота можно было пройти только узким и извилистым фарватером, на котором все знаки были сняты. Наши рыбаки категорически отказывались вести такой корабль, как «Надежда», – нужен был опытный лоцман. Кроме того, в восьми верстах от цели похода находилась вся красная флотилия in согроге. Штаб утешал, что, по крайней мере, нет ни одного парохода в устье реки. Обещали даже выслать аппарат. Но, даже предположив, что все правда и никто нам не будет мешать заниматься промером (карты фарватера не было) и мы доберемся до поворота, все же было неясно, как вырваться обратно под огнем всего красного флота (большевики также могли обойти нас и по десяткам боковых протоков). Командир, прочитав предписание, просил лишь, чтобы на поход был дан опытный лоцман и на «Надежде» отправился кто-нибудь из чинов штаба. И то и другое нам обещали. Конечно, к моменту отхода никто не явился, не видали также и аэроплана. Прождав часа два, «Надежда» и «Араг» снялись и вышли к Четырехбугорному.
Далее в вахтенном журнале на 14 августа 1919 года записано:
