«Чисто,» — выдохнул он, опуская автомат. Он быстро осмотрел туннель, проверил темные углы. «Рыжий, ты как? Цел?»
Рыжий стоял, прислонившись к стене, его всего трясло. Лицо было бледным, как полотно. Карабин дрожал в ослабевших руках. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Потом его согнуло пополам, и содержимое его скудного завтрака оказалось на грязном полу туннеля.
Седой подождал, пока парня отпустит. «Бывает, — сказал он без всякого осуждения. — Первый бой — он такой. Главное, что жив остался. И стрелял. Хоть и криво поначалу, но пару штук завалил. Это уже неплохо.» Он подошел к Рыжему, протянул ему флягу. «Выпей воды. И соберись. Расслабляться некогда.»
Пока Рыжий приходил в себя, Седой быстро обошел поверженных тварей. Всего их было двенадцать. Двенадцать уродливых, вонючих туш валялись на полу туннеля. Седой достал свой НР-40.
«Не брезгуй, парень, — сказал он, заметив брезгливое выражение на лице Рыжего. — Мясо есть мясо. А в нашем положении выбирать не приходится. Белок нам сейчас не помешает. Учись.»
Он ловко, несколькими точными движениями ножа, разделал одного из кротокрысов, отрезая задние, наиболее мясистые ляжки и куски филе со спины. Остальное — шкуру, внутренности, голову — он брезгливо отбросил в сторону. Запах при этом стоял такой, что Рыжего снова едва не вывернуло.
«Вот так, — Седой показал ему окровавленный кусок мяса. — Быстро и эффективно. Шкуру с них снимать долго, да и не нужна она нам. А это — чистый протеин. Поможешь освежевать остальных, или так и будешь столбом стоять?»
Рыжий, с трудом подавив очередной приступ тошноты, достал свой нож. Работа была грязной, неприятной, но он понимал ее необходимость. Под руководством Седого он неумело, но старательно принялся потрошить туши. Кровь пачкала руки и одежду, вонь стояла невыносимая, но он терпел. Это был еще один урок выживания в Пустоши.
Через полчаса они закончили. Несколько килограммов темного, жилистого мяса было завернуто в кусок брезента и уложено в рюкзак Седого. Оружие было вычищено от крови и грязи, магазины пополнены.
«Ну вот, — Седой удовлетворенно кивнул. — Теперь мы не только с опытом, но и с ужином. Запомни, Рыжий, — он посмотрел парню в глаза. — В этом мире ничего не дается даром. Хочешь жить — умей убивать. И умей пользоваться тем, что дает тебе смерть врага. Это главный закон Пустоши.»
Рыжий молча кивнул. Он чувствовал себя опустошенным, грязным, но в то же время — странно повзрослевшим. Тот восторженный идеалист, который еще вчера рвался в бой, сегодня получил хорошую оплеуху от реальности. И эта реальность была жестокой, кровавой и вонючей.
Они двинулись дальше, оставив позади поле недавней битвы и растерзанные туши «хозяев туннелей». Теперь они оба знали, что тьма подземелий не была пустой. Она была живой, голодной и очень опасной. И каждый следующий шаг мог привести к новой встрече с ее обитателями.
После стычки с кротокрысами они шли еще около часа, стараясь двигаться как можно быстрее, чтобы уйти подальше от их логова. Запах крови и потрохов мог привлечь других, куда более опасных хищников. Туннель постепенно менялся: он становился шире, стены из грубого бетона сменились старой кирпичной кладкой, местами покрытой белесыми соляными разводами. Но самое главное — изменился воздух. Он стал каким-то… другим. В нем появился едва уловимый металлический привкус, а тихий треск дозиметра на «Луче-2077» Седого стал настойчивее, превращаясь в почти непрерывное пощелкивание.
«Радиация, — коротко бросил Седой, останавливаясь. Экран его наручного прибора показывал уже больше ста микрорентген в час. Не смертельно, но и приятного мало, особенно если находиться в такой зоне долго. — Дальше, похоже, будет хуже. Видишь, вода на путях?»
Рыжий присмотрелся. Действительно, впереди туннель был частично затоплен. Вода стояла мутная, с радужными маслянистыми разводами на поверхности, и от нее исходило едва заметное, нездоровое зеленоватое свечение, видимое даже в свете их фонарей. Мелкие ручейки этой светящейся воды стекали по стенам, образуя целые каскады.
«Похоже, где-то наверху прорвало что-то… или это грунтовые воды, промывшие радиоактивные породы после бомбежек, — предположил Седой. — Обходить это место — крюк километров на пять, если не больше, судя по карте Матвеича. А у нас нет столько времени. Придется идти напрямую.»
Он скинул рюкзак и достал из него небольшую металлическую коробочку.
«Держи, — он протянул Рыжему две белые таблетки. — Это Рад-Х. Довоенный, но срок годности у него, говорят, почти вечный. Снижает поглощение радиации организмом. Одну сейчас, вторую — через пару часов, если фон не спадет. И вот это, — он показал на ампулу с мутной жидкостью и шприц-тюбик, — Антирадин. Если хапнешь слишком много, вколешь. Но лучше до этого не доводить. Понял?»
Рыжий молча кивнул, с каким-то суеверным ужасом глядя на таблетки. Он много слышал о радиации, о лучевой болезни, о страшных мутациях. Невидимый враг, от которого не спрячешься за стеной и не отстреляешься из карабина.