«Проект «Заря»… — начал он, и его голос немного окреп. — Это не просто генератор, Орлов. Это… это был прорыв. Совершенно новый принцип получения энергии. Не ядерный распад, как в старых АЭС, и не термоядерный синтез в его классическом, громоздком понимании. Это… это управляемая аннигиляция особого рода, с использованием стабильных экзотических частиц, которые мы научились генерировать и удерживать в магнитном поле. Компактный, почти неиссякаемый источник чистой энергии. Одна установка размером с ваш рюкзак могла бы освещать и отапливать целый город вроде вашей «Маяковской» в течение десятилетий. Без радиации, без опасных отходов. Почти идеальный источник энергии.»
Он вздохнул. «Почти… Если бы не одно «но».»
«Какое «но», профессор?» — насторожился Седой.
«В каждом великом открытии, Орлов, таится и великая опасность. Таков уж закон этого проклятого мира. В проекте «Заря» эта опасность получила кодовое название — «Красный Фактор».»
«Красный Фактор?» — Седой вспомнил название их книги, которое когда-то предложила Ирина Петровна. Неужели она что-то знала?
«Да, — кивнул Давыдов. — Это… это критическая нестабильность в ядре реактора, которая может возникнуть при определенных условиях. Например, при использовании неочищенного или некондиционного топлива, которое мы называли «компонент-Икс», или при нарушении целостности удерживающего поля, или при попытке форсировать мощность реактора сверх расчетных пределов. Если «Красный Фактор» активируется… последствия могут быть… чудовищными.»
Он помолчал, потом продолжил глухим, сдавленным голосом: «Это не будет похоже на обычный ядерный взрыв. Это будет… как бы вам объяснить… локальный пространственно-энергетический коллапс. Вся материя в радиусе нескольких сот метров, а может, и километров, в зависимости от мощности установки, просто… аннигилирует. Превратится в чистую, неконтролируемую энергию, в кровавую кашу, как вы правильно выразились. А сама энергия станет неуправляемой, ядовитой, порождая вокруг себя аномалии, искажения пространства и времени. Это будет маленький, рукотворный ад на земле. Почище любой нейтронной бомбы.»
Седой слушал, и у него волосы на голове шевелились от ужаса. «Значит, мы тащим не просто спасение для «Маяковской», а бомбу замедленного действия?»
«В неумелых или злонамеренных руках — да, именно так, — подтвердил Давыдов. — Тот самый «Корпоративный» сектор в нашем Союзе, о котором я упоминал, они как раз очень интересовались не столько мирным потенциалом «Зари», сколько возможностью его военного применения. Пытались создать на его основе оружие. И Анклав, похоже, идет по тому же пути. Воронцов — он не дурак. Он понимает, какую мощь можно получить, если научиться контролировать или, наоборот, дестабилизировать «Красный Фактор».»
«Но… можно ли построить реактор «Заря» так, чтобы избежать этого… фактора?» — с надеждой спросил Седой.
«Можно, — кивнул Давыдов. — Если строго соблюдать технологию, использовать только очищенные компоненты и не пытаться выжать из него больше, чем он может дать. Для небольшой общины, вроде вашей, которой нужен только свет и тепло, можно построить относительно безопасную установку. Но искушение… искушение получить неограниченную власть, неограниченную энергию… оно всегда будет велико. И всегда найдутся те, кто захочет рискнуть. Невзирая на последствия.»
Он снова посмотрел на темный силуэт Кремля за рекой. «Человечество всегда стремилось к звездам, Орлов. Но слишком часто на этом пути оно спотыкалось о собственные амбиции и падало в пропасть. «Заря» могла бы стать нашим новым рассветом. Но она же может стать и нашей последней, самой страшной ночью.»
Они долго молчали, подавленные этим страшным знанием. Жажда жизни, которая гнала их вперед, теперь была окрашена в новые, зловещие тона. Спасение «Маяковской» могло обернуться еще большей катастрофой, если они не будут осторожны.
«Нужно отдохнуть, — наконец сказал Седой, прерывая тяжелое молчание. — Утром решим, что делать дальше. Нам нужно найти еду, воду и безопасный путь на юг. И… — он посмотрел на Давыдова, — …и вам придется научить меня, как построить эту вашу «Зарю» так, чтобы она не взорвалась у нас в руках.»
Давыдов устало улыбнулся. «Я сделаю все, что смогу, Орлов. Если мы, конечно, доживем до утра. И если на «Маяковской» найдутся достаточно трезвые головы, чтобы не пытаться превратить мой реактор в очередную «царь-бомбу».»
Седой взял первый караул, прислонившись к холодной стене и вглядываясь в темноту. В голове у него теснились мысли о Рыжем, о «Маяковской», о профессоре Давыдове и о его страшном «Красном Факторе». Ответственность, которая легла на его плечи, была почти неподъемной. Но он должен был ее нести. Ради тех, кто остался позади. И ради памяти того, кто отдал свою жизнь, чтобы они могли продолжать этот путь.