«Профессор, нам нужно двигаться быстрее, — Седой подхватил Давыдова под руку, помогая ему перелезать через очередной завал из бетонных плит и ржавой арматуры. — Они прочесывают этот район квадрат за квадратом. И долго нам здесь оставаться нельзя.»
Давыдов, тяжело дыша, только кивал. Он понимал, что сейчас он — главная обуза, но старался изо всех сил не отставать, не жаловаться, не тормозить их отчаянный рывок к спасению.
Поверхность вокруг НИИ «Квант» представляла собой унылое зрелище: переплетение полуразрушенных промышленных зданий, заброшенных складов, ржавеющих железнодорожных путей и густых, одичавших зарослей того, что когда-то было парками и скверами. Это давало им некоторое преимущество — было где спрятаться, затеряться. Но и для Анклава здесь было раздолье — их патрули могли появляться с любой стороны, а винтокрылы сверху контролировали все открытые пространства.
Седой вел их, используя весь свой богатый опыт выживания и маскировки. Он двигался как призрак, сливаясь с тенями, используя каждую складку местности, каждый куст, каждую развалину как укрытие. Он научил Рыжего… он заставил себя не думать о Рыжем. Он научил Давыдова передвигаться короткими перебежками, замирать по его команде, не издавать ни звука. Его «Луч-2077» постоянно сканировал эфир, пытаясь уловить переговоры анклавовцев, но те, похоже, работали на защищенных частотах, или Седому просто не хватало знаний для их расшифровки. Зато счетчик Гейгера то и дело тревожно пощелкивал, напоминая о невидимой опасности, которая подстерегала их на каждом шагу.
Несколько раз им чудом удавалось избежать встречи с патрулями. Один раз они затаились в какой-то вонючей дренажной канаве, когда буквально в десяти метрах от них прогрохотала колонна из двух бронетранспортеров Анклава, похожих на приземистых, уродливых жуков, и нескольких мотоциклов с пулеметами. Рыжий… нет, Давыдов, едва не выдал их своим кашлем, но Седой вовремя зажал ему рот рукой.
В другой раз им пришлось почти час пролежать в густых, колючих зарослях какого-то мутировавшего кустарника, когда прямо над ними завис винтокрыл, его прожектор методично обшаривал каждый метр земли. Седой чувствовал, как капли пота стекают у него по спине, как бешено колотится сердце, но он лежал не шевелясь, вжавшись в землю, и молился всем богам, в которых никогда не верил, чтобы их не заметили. Пронесло. Винтокрыл, не найдя ничего подозрительного, улетел дальше.
«Орлов, если мне не изменяет память, — прошептал Давыдов, когда они снова двинулись в путь, — за тем старым универмагом, вон там, на холме, должен быть вход в коллектор теплотрассы. Он неглубокий, но, возможно, выведет нас поближе к набережной. В мое время мы, мальчишки, лазили по нему, пугая девчонок.»
Седой посмотрел на указанное профессором здание. Старый, обгоревший остов универмага «Детский Мир» или чего-то подобного. Рискованно, но проверить стоило. Любой шанс уйти под землю, подальше от «глаз в небе», был на вес золота.
Они с трудом взобрались на холм, стараясь не привлекать внимания. И действительно, за зданием универмага, в густых зарослях крапивы-переростка, они нашли полузасыпанный землей и мусором люк, ведущий в узкий, темный лаз.
«Только бы там не было завалов… или новых хозяев,» — пробормотал Седой, откидывая ржавую крышку.
Коллектор теплотрассы оказался не таким уж и безопасным. Он был узким, низким, местами полузатопленным какой-то вонючей жижей. Но зато он вывел их почти к самой набережной Москвы-реки, хотя и заставил сделать приличный крюк, отняв у них драгоценное время.
Когда они, наконец, выбрались на поверхность, уже начинало смеркаться. Серое, низкое небо отражалось в свинцовых водах реки, замусоренной обломками, ржавыми бочками и каким-то плавающим хламом. Вдалеке виднелся полуразрушенный мост.
«Вот она, матушка-Москва-река, — Давыдов с какой-то странной, тоскливой нежностью посмотрел на воду. — Сколько же ты видела на своем веку… И сколько еще увидишь…»
«Не время для сантиментов, профессор, — оборвал его Седой. — Нам нужна лодка. Или хотя бы что-то, на чем можно переправиться на тот берег. Там, похоже, меньше разрушений и, возможно, меньше патрулей.»
Но найти что-либо, пригодное для плавания, на этом замусоренном берегу оказалось не так-то просто. Все, что могло держаться на воде, давно уже было растащено или пришло в негодность.
И тут они снова услышали его. Рокот винтокрыла. На этот раз он летел низко, вдоль реки, его прожектор шарил по берегам. А следом за ним, по набережной, двигался бронетранспортер Анклава, из которого то и дело спрыгивали солдаты в силовой броне, прочесывая прибрежные развалины.
«Черт! Они нас почти настигли! — Седой схватил Давыдова за руку. — Сюда! Быстрее!»
Он заметил неподалеку полузатопленную баржу, ржавевшую у берега. Это было их единственное укрытие. Они успели заскочить на ее палубу и спрятаться за какими-то ящиками буквально за секунду до того, как луч прожектора с винтокрыла прошелся по тому месту, где они только что стояли.