Вчера к нам с вертушкой прибыли солдатские матери, из комитета. Замполит бригады водил их по всем закоулкам и показывал, как мы тут живем. Между собой их все зовут «бой-бабы». Бой-бабы привезли с собой «гуманитарку». Бурят Цырен где-то урвал такой пакет и прибежал хвастаться:
— Платон, смотри, как я приподнялся, интересно, это кто так расщедрился и обеднел, что сюда такое прислали.
— Дай посмотреть.
Я беру пакет и горько усмехаюсь. В целлофан завернуты копеечная расческа, такие же зубная паста и щетка (в любом магазине не дороже пяти рублей), пачка «Примы».
Я быстро рассматриваю и отдаю:
— И что, нас тут облагодетельствовали, так что ли? Интересно, они знают вообще про первую норму, про боевой паек?
Еще осенью, когда я только приехал в командировку, был сильный перебой с обеспечением. Тыловая колонна попала в засаду. На территории бригады сразу уменьшилось количество бродячих собак, и даже наш щенок Закусай в один прекрасный день исчез с узла связи. Уже позже мы узнали, что его сожрала махра, а тот шашлык, который наш линейщик принес в качестве гостинца от пехоты, — это, скорее всего, и была наша мелкая псина. Мы же довольствовались змеями, достаточно было пройтись по траншеям с пехотной лопаткой, пара-тройка чудищ всегда была добычей. В основном, гадюки. Ужиков жалели. На сковородке с диким луком змеи были прекрасны. Что-то среднее между цыпленком и воблой, только костей много. Но сейчас, спустя девять месяцев, недостатка в колбасе, рыбе, печенье и масле мы не испытывали. Да, не ахти какой сорт, но выдавали даже сыр. Только сушеная картошка и гречка надоели, но на то и солдат, чтобы мужественно переносить все тяготы и лишения, как сказано в присяге. Сигареты без фильтра в командировке тоже были редкостью. У каждого с собой были пусть и дешевые, но специально сделанные по оборонзаказу вонючие «Кисет» и «Союз».
Вчера приезжали ребята-контрактники из комендатуры. Они рассказали, что в первую кампанию и такие пакеты были за счастье, «Менатеп» тогда самолеты отправлял с гуманитаркой в Моздок, чтобы она им колом в горле встала», — говорил здоровяк Серега. Он из моего же города, обещает по окончанию командировки заехать ко мне, и махнем с девчатами на Урал, гулять, так гулять. Я пишу ему на листке свой адрес.
На выходе из узла связи я попадаюсь на глаза замполиту. Полковник Кузнецов — тертый калач. Во времена, когда ВВ еще охраняли тюрьмы, он начинал свою военную карьеру. О тех годах напоминал его богатый лексикон, в котором особо выделялась хлесткая «петушня лагерная», но в общем и целом — на редкость адекватный офицер. Прознав о моей гражданской специальности, он пару раз даже заставил написать статьи о буднях бригады в войсковой журнал. Естественно, творить пришлось ночами, днем на все это творчество просто не было времени, но приказ есть приказ, а командир взвода Сухов воспрянул духом в своей замполи-товской сущности и контролировал процесс. С ним в общем и целом служить было нормально. Спесь с него слетела в боевых условиях очень быстро. Молодой лейтенант делил комнату с офицерами и прапорщиками роты. В один прекрасный день кто-то из солдат заметил, что Сухов отошел за машину и начал чесаться. Это могло означать только одно — у лейтенанта бельевые вши, «бэтэры». Если не пресечь это безобразие — появятся у всех, кто с ним спит в одной комнате. Спасение было только одно — регулярная стирка и пропарка одежды и мыться. Лучше по два раза в день. С этим проблем не было: на улице душ, всегда бочка с теплой водой. Но, видимо, гордость не позволяла мыться вместе с солдатами, и расплата наступила быстро. Сухову прапорщики моментально вправили мозги, он начал регулярно стираться и каждый день ходить в душ.
Замполит отправил меня в свой кунг за ведомостью по гуманитарке. Взвод МТО уже провел опись. По дороге я замечаю, как возле палатки с солдатскими матерями выстроились в очередь калечи из санчасти. С этими все ясно. В боевых они не участвуют, но будут жаловаться на тяжелую службу.
В кунге у полковника Кузнецова видеодвойка и стопка кассет с немецкой порнухой. Меня это веселит. С другой стороны — все понятно, женщин тут на всю бригаду пара штук, и те чьи-то походно-полевые жены, а Кузнецов слывет примерным семьянином. Я нахожу на столе ведомость и быстро возвращаюсь. Замполит уже разговаривает с главной из комитета:
— По описи я вам все сдаю назад, мы вызвали вертолет, загрузим всю вашу помощь назад. Нам это все без надобности, в штабе группировки сообщат, кто нуждается, передадите им.
— Да, мы видим, что условия службы у вас хорошие. Договорились.
