— Смотри. Тут есть одна хитрость. Он отложил меню со стола, подождал, пока бармен отлучится, и взял с его стойки другую, точно такую же книжку.
— А в чем разница. В ценах? — догадался я.
— Именно. Да еще какая. Даже в Шарме, где я работал, так не накручивают, — присвистнул он.
Официант принес нам кофе, с улыбкой поздравил нас с хорошим знанием традиций туристического бизнеса и взял, сколько положено, получив хорошие чаевые.
Я смотрел в упор на своего неожиданного или, наоборот, очень неслучайного собеседника. Он был смуглый, но светлый, при этом голубоглазый. Такой набор характерен только для северных арабов. Это подчеркивало и его мягкое произношение согласных. Такое редко встречается в Египте. Только в Сирии, Ливане и Северной Аравии.
Расплатившись, мы нашли еще один смысл этой прогулки — сделать фото на память у Белой Башни, увенчанной флагштоком турецкого линкора. Мухаммад сделал несколько снимков, а после дал мне свой фотоаппарат.
В квартале от собора Святой Софии наши пути разошлись. Я наметил себе свой собственный маршрут, а моему утреннему попутчику нужно было в дорогу. Мы тепло распрощались:
— Пока, быть может, мы еще увидимся!
Обернувшись, я помахал ему на прощание рукой.
Уже в обед на выходе из нашего «Орестиса» я встретил компанию из Украины. Их было четверо: все в первый раз приехали в Солунь и разглядывали карту в поисках базилики Димитрия. Группу возглавлял отец Иоанн, священник из Львова, сменивший рясу на мирской костюм. С ним был Александр Иванович из Тернополя и два парня — Андрей и Сашко. Они были из Харькова и Кировограда.
Я подошел, представился и предложил свою помощь в сопровождении к мощам Димитрия и Анисии. Компания заметно оживилась. Еще больше она удивилась, когда узнала, что базилика находится прямо за поворотом. Одиночество, которого я желал, но все-таки опасался, мне явно не грозило. Опять выглянуло яркое солнце. Я решил подождать компанию в «Лами». Птица все так же сидела на шпиле креста, потом мелкими прыжками начала спускаться все ниже и наконец соскочила на землю.
Через полчаса я снова увидел своих попутчиков на выходе из базилики, для которых добровольно стал провожатым. «А не съесть ли нам чего?» — хлопнул себя по бокам Сашко. Его сразу же поддержал Андрей: «Точно, с утра маковой росинки не было».
На соседней улице мы заказали гирос. Александр Иванович категорично предупредил: «Тильки сир и цибулю!» Мяса он не ел уже двадцать лет. Рядом важно прогуливались вороны и жирные бакланы, которые только и ждали, когда посетители зазеваются. Секунды, и порция растерзана прямо на земле. Я понял: вчера птица улетала просто подкрепиться, но куда, уж не в этот ли общепит?
После обеда я предложил компании прогуляться по набережной, где уже был с утра. Мне было интересно пройтись в новой компании.
Отец Иоанн по пути сетовал, что местные девушки заходят в церковь с непокрытыми головами, а я рассказывал ему, что это в общем и целом — традиция всех церквей Средиземноморья. Иначе не отличить женщин-христианок от представительниц другой веры.
За неторопливой беседой мы дошли до Белой Башни. Я был тут уже второй раз за день. Эгейские волны, которые так красиво завешивают воздух радужной дисперсией, еще несколько столетий назад в этих местах часто меняли свой цвет на кроваво-красный. Но сегодня все было спокойно, поднимался ветер и гнал тучи. Солнечные лучи, пробивающиеся через них, стали хорошо видимыми. Мимо на всех парусах проходила «Эвлогия» с туристами, громко играла музыка и раздавался смех. Бьющие сквозь волны мощные и прямые потоки света заставили остановиться. Что-то внутри меня приказало замереть, и я почувствовал, как втягиваюсь в бесконечный коридор искренней и чистой любви.
Но откуда взялись эти необъяснимые ощущения?
Я застываю рядом с отцом Иоанном в каком-то легком и странном помешательстве: свежий бриз разметал застиранные пеленки где-то внутри, они беспомощно трепещут и хлопают на ветру. Словно из начала прошедшего десятилетия с палубы корабля врывается голос Фуртады и музыка. Я поднимаю взгляд и вижу, как надо мной разворачивается небесный театр. «Цвии, цвии», — раздалось с высоты, тик-так — раскачивается небесный маятник, рисуют ломаные траектории птицы. Это величавое грациозное танго, и какое…
Мир переворачивается вновь в прозрачной сфере, и я завороженно смотрю, как чайки — парами, тройками, поодиночке пикируют с высоты в эгейскую рябь и выныривают из волн со своей добычей. Отец Иоанн замирает рядом, не мигая глядя вверх.
Теперь все встает с головы на ноги. Меня пригласили на большую рыбалку. «Отец Иоанн. чайки должны ловить рыбу, а не питаться помоями. должны ловить рыбу, — повторяю, как под гипнозом, — .ловить рыбу.» Я спешно прощаюсь со своими новыми друзьями и уже почти бегу по набережной. Вот оно, настоящее дело для европейской чайки. такое древнее и такое нужное. Ловить рыбу! И я ни за что не променяю это ни на какое эрзац-сырье.
