Я поселился в самом центре города. Утро на улице князя Михаила было особенным — что-то незримо изменилось за те три дня, что я отсутствовал. Пока я никак не мог понять что, но понимание пришло быстро — на торце дома появилось гигантское граффити: когда-то под самой крышей была смонтирована деревянная трапеция для лебедки, да так и осталась, словно окно в небо. Теперь в него, задрав голову, смотрел человек с бородкой ростом в несколько этажей. Словно Гулливер в стране лилипутов возвышался над пешеходной улицей и притягивал к себе взоры. Он был отлично виден из небольшого окошка в моей комнате.
Я поселился под самой крышей. Скромное пристанище полтора на три метра. Здесь уместились кровать, холодильник, маленький журнальный стол и зеркало от потолка до пола. Рядом с окошком на улицу примостилась полка для вещей и мусорная корзина под ней. Вот и весь небогатый интерьер, а большего и не нужно. Я иду в пекарню на углу и возврашаюсь в свою зеркальную обитель. После обеда мне хочется выспаться с дороги, и, даже не выключив свет, я прикрыл глаза и провалился в сон.
Проснувшись, я не сразу понял, где нахожусь. С общей кухни доносился заразительный смех, пахло табачным дымом. Я решил выйти, чтобы выпить кофе, а после пойти прогуляться. Обувшись, я вышел на свет и увидел высокую девушку-блондинку и двух парней, которые живо и весело что-то обсуждали.
— А, вы и есть тот самый гость из России, про которого говорил наш начальник Деян? Я — Таня, — и девушка протянула мне руку для знакомства. — Это мой друг Михайло и наш приятель Филипп.
— Очень приятно, рад всех вас видеть, что вы так весело обсуждаете?
— Филипп все собирается познакомиться с девушкой, да никак не определится с местом. Что ночной клуб, что улица — везде в это время есть риск нарваться на проблемы со здоровьем через сомнительные связи. А музеи и библиотеки по ночам закрыты, — расплылся в улыбке Михайло.
Филипп был студентом философского факультета двадцати одного года от роду. Он со смехом махнул рукой в сторону товарища и полез в свой рюкзак, откуда достал книгу Варлама Шаламова.
— Я просто зачитываюсь, это же великий русский диссидент! Открыл для себя вообще великую русскую литературу и запоем читаю классиков. А вы, как вы считаете, по телевизору здесь постоянно говорят о том, что в мире возросла напряженность между полюсами силы, но ведь фактически это же противостояние метафизик, война смыслов или же деньги и ничего больше?
— В общем и целом согласен и с первым, и со вторым, но в частностях могут быть большие расхождения. Весь вопрос в конкретных частностях. По сути, мы живем сейчас в зеркалах, вот как в моей комнате, только со всех сторон. Видим, казалось бы, одно и то же, а оказывается, что всё наоборот. Вот скажи мне, Филипп, в Сербии социальные сети тоже разразились общим сумасшествием?
— Там вообще все крэйзи, — подает голос Таня, — а ты, Филипп, лучше про смыслы у турок, что заселились сегодня на второй этаж, спроси, узнаешь для себя много нового, вплоть до того, что живешь не так и зря. Одному Михайло хорошо — он с утра до ночи в танки в сети режется. Танкист в доме — горе в семье, — отвешивает шуточный подзатыльник своему другу Таня.
