— Понимаю, Каруна, с моей стороны не слишком честно задавать тебе такие вопросы. В самом деле, что ты можешь знать о мирах, лежащих за небесными сферами, и о том, почему человеку необходимо достичь их? Хоть ты некогда и была богиней, но твое-то небо, созданное прихотью Калидасы, — иллюзия, и не больше! Теперь тебя, наверное, ожидают странные времена, я же их, к сожалению, не увижу. Мы с тобой знакомы очень давно — по моим меркам, но не по твоим. Пока не пробьет мой час, буду следить за тобой с виллы, однако не думаю, что нам суждено еще встретиться. Прощай — и спасибо вам всем, мои прекрасные, за ту радость, какую вы дарили мне многие годы. Передайте мой привет тем, кто придет после меня.
Однако минутой позже, когда Раджасингх, будто не замечая лифта, спускался по винтовой лестнице, он поймал себя на мысли, что настроение у него никак не соответствует тону произнесенной речи. Настроение было приподнятым, а чувствовал он себя так, словно сбросил несколько лет (да, в конце концов, разве семьдесят два — это старость?). И по тому, как засветились лица Дравиндры и Джайи, нетрудно было понять, что и они заметили бодрую, не по возрасту, пружинистость его походки.
Наверное, отставка изрядно наскучила ему самому. Наверное, им обоим — Тапробану и ему — не повредит свежий ветер, который сметет накопившуюся по углам паутину; так муссоны приносят новую жизнь на иссушенные тяжким многомесячным зноем поля.
Удастся ли Моргану его предприятие — кто знает, но оно будоражило воображение, горячило кровь. Калидаса отнесся бы к такой затее с завистью — и с одобрением.
Приверженцы различных религий препираются между собой, кому из них открыта истинная правда; однако, на наш взгляд, правду религий можно вообще не принимать во внимание… Если попытаться определить место религии в развитии человечества, то это не столько ценное приобретение, сколько аналогия неврозу, который человек преодолевает на пути от детства к зрелости.
