Вот и река. Вода, в которой отражалось небо вперемешку с лесом, была сине-коричневого с мазками елового цвета. Вдоль берега громоздились покрытые мхом камни. Эльза окунула в воду руку и тут же отдернула ее, такой река была холодной. Она все время двигалась и будто уносила с собой все напряжение последний дней, месяцев, а может и лет. Когда женщина возвращалась назад, она чувствовала себя освободившейся от тяжкого груза.
3
Дома, к удивлению Эльзы, она вновь застала гостей. Раньше ее мать невозможно было вытянуть куда-нибудь, да и в их городскую квартиру редко, кто заходил. Сейчас же на кухне Хелены расположился пожилой господин в свитере с высоким воротом и в старомодном кепи.
– А вот и твоя малышка вернулась! – воскликнул мужчина, как только заметил Эльзу в дверях кухни.
– Как погуляла? – спросила мать, оборачивая к ней довольное лицо. Эльза никогда не видела ее такой при жизни отца. Наоборот – унылая маска, казалось, навсегда сковала все черты, а улыбка была большой редкостью. Теперь же смеетсяс каким-то сельским старичком. Эльзе стало обидно за папу. Она хмуро поздоровалась с гостем. Сняла с плеч рюкзак, вспомнила про нетронутый кусок пирога и почувствовала, что сильно проголодалась. Не обращая внимания на мужчину, по-свойски сидевшего за кухонным столом, Эльза достала из рюкзака пирог, сняла пергамент, в который он был завернут, и жадно откусила. Ей нечего стесняться, она у себя дома. Даже холодным, пирог оказался чудесным на вкус. Поджаристый сверху и мягкий, тающий внутри. Сочная мясная начинка наполнила рот Эльзы и раздражение покинуло ее также внезапно, как возникло. «Что плохого в том, что мать дружит с соседями, – подумала она. – Не хочу же я, чтобы она стала затворницей, угрюмой, обиженной на жизнь и людей». Нет, улыбающаяся мать, со смешинками в глазах нравится ей больше.
– Помнишь Стефана? – спросила между тем Хелена. – У него лучшая в поселке теплица. Посмотри, что он принес.
И мать показала Эльзе пучки зеленого салата и румяный редис.
– Не ешь всухомятку. Наливай морс. Сейчас сделаю салат и разогрею пирог.
Эльза проглотила последний кусок и дружелюбно протянула мужчине руку.
– Спасибо за овощи, – поблагодарила она.
Стефан заулыбался, галантно поцеловал Эльзе пальцы и засобирался домой.
– Приятный старичок, – сказала Эльза, когда за гостем захлопнулась дверь.
– Он ненамного старше меня, – отозвалась мать, отправляя овощи в мойку. – Или ты и меня считаешь старушкой?
– Нет! Конечно, не считаю! – запротестовала Эльза. – Чем он занимается?
– Выращивает овощи и продает в городе. Здесь практически все работают в Бергштадте. У Анны с Ричардом там цветочная лавка, у Эммы – сувенирная, Ариэль преподает, я вяжу пледы и отсылаю в магазинчик Мантеля.
Эльзе стало стыдно. Она никогда не интересовалась, как и на что живет мать, не спрашивала про ее окружение. А главное, никогда не спрашивала, почему Хелена переселилась в деревню. Поначалу крутила пальцем у виска, потом смирилась и воспринимала переезд матери, как причуду стареющей женщины. А может на то имелись причины? Счастлива ли она была? Нравилось ли ей жить в городе? О чем она мечтала? К чему стремилась?
–Тебе нравится здесь? – спросила Эльза нерешительно.
– Очень, – ответила Хелена, нарезая редис.
Эльза внимательно посмотрела на нее. Не как на маму, как на женщину. В этом плане она, действительно, совсем не напоминала старушку, наоборот, помолодела. Лицо приобрело здоровый цвет и румянец, длинные светло-русые волосы были практически без седины, тело оставалось стройным и подтянутым. Глаза яркие, взгляд открыт. Молочного цвета свитер надет на голубую рубашку, домашние брюки без единой складки. Хелена была молодая и красивая. И она заслуживала счастья.
– Соседи часто навещают тебя? – поинтересовалась Эльза, накрывая стол для обеда.
– Бывает. Стефан почти каждый день приносит овощи, Ариэль балует пирогами. Иногда заходит Анна или Ричард с цветами. Ты бы видела, какие розы они выращивают. И не только розы. Гиацинты, нарциссы, тюльпаны, пионы… и много других, ты же знаешь, я не особенно разбираюсь в цветах.
И опять Эльза подумала об отце. Она не помнила, чтобы он дарил маме цветы. Возможно поэтому она в них и не разбиралась.
Мать и дочь сели за стол. От разогретого пирога поднимался аппетитный пар. Свежие овощи источали запах весны. Льняная скатерть, синие тарелки с золотистой каймой и такие же стаканы, пузатый кувшин с морсом, столовые приборы, вышитые салфетки, несколько крокусов в вазочке… все так опрятно, уютно, радует глаз. Почему раньше ничего такого не было? Все серо, равнодушно, буднично.
– Ты была счастлива с папой? – вырвалось у Эльзы.
– Я была защищенной, – ответила Хелена после паузы.
– А сейчас, в Грюнберге, ты чувствуешь себя счастливой?
– Я чувствую себя свободной.
Эльза поняла, что спросила не совсем то, что собиралась, но пока не готова была к откровенному разговору.
