Юнец усмехнулся, подтягиваясь наверх. Его глаза блеснули в темноте – сегодня удача была на его стороне. Он выпрямился во весь рост, вдыхая густой воздух Земли красных вод. Ночной ветер играл его волосами, а он, словно тень, растворился в темноте, оставив после себя лишь едва заметный шелест черепицы.
Его шаги были легче падающего листа, движения – стремительнее ночного хищника. В этом мрачном танце с тьмой Тир чувствовал себя живым, как никогда.
Он знал, что за каждым углом его может поджидать смерть. Но это его не пугало. Смерть была его спутницей с тех пор, как он потерял почти всё, что любил. Она шла за ним по пятам, дышала ему в спину, но он всегда ускользал. Как и сейчас.
Тир остановился на мгновение, оглядываясь на тюрьму, которая уже стала лишь тёмным силуэтом на фоне звёздного неба. Он вспомнил слова Караса: «не бойся если ты один, бойся если ты ноль».
– Я один и я убью Урина…Я не ноль. Я Волкодав. Урин угроза миру, угроза -Элли, я её не оставлю. Память унесла его в монастырь, шесть лет назад. Туман клубился за стенами, а Элли, с её зелёными глазами, тянула его за руку в тень идола. «Тир, прячься, или Туман заберёт нас!» – шептала она, смеясь. Сидя в тени идола, тир ножом вырезал из куска деревянного дога- амулет, который и подарил её, клянясь быть рядом. Тир мотнул головой, возвращаясь к ночи. Он защитит её. Даже ценой жизни.
Тир двинулся вперёд, растворяясь в ночи…
7. Хаос: Кровь на камне
Они разминулись: как только Тир покинул стены каземата, чёрная тень, воплощённая в физическое тело, медленно, но верно прокралась в темницу с одной лишь целью – убить Тира, самого близкого человека Элли. Ему нужен был её шок, её страдание, её эмоциональный взрыв, чтобы раскачать её душу и пробудить в ней осознанность, сделать её богиней мира грёз – но под его контролем.
– Я сделаю тебя Богиней- подумал и улыбнулся в предвкушении неизбежного Барго – и ты для меня воскресишь Таню.
Алексей Анатольевич, чья тень была чернее самой ночи, двигался сквозь мрак, как призрак, сотканный из ненависти и холодной решимости. Его фигура, высокая и хрупкая, словно вырезанная из оледяного кристалла, скользила к темнице через старую башню, где кирпичи рассыпались под его шагами, как прах забытых клятв. В Мире Грёз он был не человеком, а силой, искажённой жаждой власти, марионеткой, чьи нити рвал собственный разум. Сегодня он выплеснул наружу всю боль, что гнила в его душе годами, и все пороки, которые в реальности прятал под маской учёного. Здесь он хотел быть богом, а остальных – жалких стражей, адептов – считал недостойными мнимами -мнимыми – не настоящими.
Его лицо, бледное, почти прозрачное, было словно выточено безумным мастером: острые скулы, тонкие губы, сжатые в нить, и глаза – два чёрных омута, пожирающих свет. Длинные тёмные волосы, собранные в тугой узел. Плащ, серый, как пепел, струился за ним. Он не оглядывался на прошлое. Алексей Барго был осознанным, как Гавриил Карасов, и его осознанность была ядом, пропитанным ненавистью – особенно к Карасу, предавшему его и Татьяну.
Его движения были точными, но дёргаными, как у механизма, чьи шестерни скрипели от ярости. Он шагал по лестнице башни, избегая встреч с охраной, каждый шаг поднимал облачка пыли, а стены, покрытые трещинами и слизью как будто шептали:
Коридор темницы встретил его запахом сырости и ржавчины. Он проскользнул мимо спящего стражника как тень. Факелы висели криво, их пламя дрожало, ломая баланс. Барго содрогнулся, но подавил желание их выровнять. Он пришёл за Тиром, чтобы его кровь стала искрой, что взорвёт душу Элли, пробудив её силу. Но камера Тира была пуста – лишь ржавый гвоздь, тот самый, что передал Карас, воткнут в замочную скважину, насмешка над его планами. Барго стиснул зубы, он открыл рот и закричал, как будто закричал, без звука просто беззвучный крик. Хаос снова победил. Но он заставит Элли страдать.
Он выломал металлический прут из трещины в стене – кривой, но пригодный. Барго начал тереть его о каменный пол, пытаясь отточить и выпрямить. Его движения были быстрыми, яростными. Он не мог остановиться. Ему нужно было, чтобы прут был идеально прямым. Через несколько минут прут стал почти симметричным. Барго улыбнулся, но его улыбка была больше похожа на оскал хищника.
Он знал, что делать, в его голове появился план. Он ждал.