Формакон полностью

Первый стражник появился из-за угла. Он увидел Барго, который стоял и под факелами. Стражник замер, его глаза расширились от удивления. Но прежде чем он успел что-то сделать, Барго уже был рядом. Его рука метнулась вперёд, и прут с глухим хрустом вонзился в горло стражника. Тот захрипел, но звук был заглушён ладонью Барго. Он почувствовал, как тело в его руках обмякло. Он медленно опустил труп на пол, наслаждаясь теплом крови, которая стекала по его пальцам. Он притянул стражника к себе, словно обнимая, и шепнул ему на ухо:

– Ты сорвал мне план.

Затем он вытащил прут и опустил тело на пол. Кровь хлынула на каменные плиты, но Барго не обратил на это внимания.

Второй стражник появился через мгновение. Он увидел тело своего товарища и замер, его глаза расширились от ужаса. Но прежде чем он успел что-то сделать, Барго прыгнул. Его рука вцепилась в в лицо стражника,, пальцы впились в глаза. Человек закричал, но звук был заглушён ладонью Барго. Он загнул пальцы в глазницах и резко дёрнул, притягивая к лицу охранника к себе, и шепнул ему на ухо:

– Вы не выполнили свою работу, где Тир? – сказал он в пустоту.

Затем он резко дёрнул, и шея стражника хрустнула, как сухая ветка. Звук был музыкой для его ушей, а тепло крови на пальцах – напоминанием о его силе в Мире Грёз. Барго опустил второе тело на пол и огляделся.

Коридор был пуст. Но он знал, что скоро поднимут тревогу. Ему нужно было двигаться дальше.

Барго взял тело одного из стражников и начал его изуродовать. Он использовал прут, чтобы оставить на теле следы, похожие на те, что мог бы оставить Тир. Он знал, что Тир использовал тонкие, точные удары, и он воспроизвёл их с пугающей точностью. Он ненавидел Тира. Он ненавидел хаос. Затем он написал на стене кровью:

"Я – ХАОС."

Барго стоял над телами стражников, кровь на его пальцах была ещё тёплой. Он выровнял их ноги, чтобы пятки касались линии между плитами. Симметрия. Всегда симметрия. Поправил голову одного, чтобы она лежала ровно в центре алой лужи. Кровь напомнила ему о другом времени, другой боли.

8. Воспоминания.Разлом души.

Детская комната, 1994 год.

Игрушки разложены попарно: два солдатика, два коня. Маленький Алёша сидит на ковре, его пальцы дрожат. Отец, учёный-нейрофизиолог, пинает солдатика, ломая строй.

– Дурацкие ритуалы, – рычит он, волоча мальчика к столу. На столе – мозг крысы. Отец режет его скальпелем. – Видишь? Полушария одинаковые. Повреди одно – второе сгорит.

Алёша шепчет:

– Если всё симметрично… ничего не сломается?

Отец смеётся, как скрип ржавых ножниц.

– Всё ломается.

Вспышка.

Лаборатория, 2019 год.

Гул «Нейрококона» бил в виски. Таня лежала в капсуле, электроды на её висках мигали. ЭЭГ скакала – полушария почти синхронизировались. Ещё миг, и она увидит мир грёз. Барго впился взглядом в графики, сердце колотилось.

– Лёха, вырубай! – кричал Карасов, его голос тонул в гуле машины.

– Она почти там! – Барго ударил по панели.

Разряд.

Таня дёрнулась, кровь хлынула из носа. Один зрачок расширился, другой сузился. Асимметрия. ЭЭГ замолчала. Но в данных мелькнул сигнал – такой же, как у трупа в морге где они эксперементировали.

– Ты убил её! – Карасов рванулся к нему. И ударил его в лицо – я сказал тебе «ВЫРУБАЙ»

Карасов схватился за голову, Он не верил тому что случилось. Он ругал и корил себя.

Барго отшатнулся, но не от страха – в его глазах горел холодный огонь.

– Она не умерла, Гавр. Она проснулась.

– Проснулась?! – Карас схватил его за халат. – Она в коме! Её мозг разорван!

Барго резко вырвался, поправил очки.