– Это приказ! – крикнул он голосом, какого никто и никогда от него не слышал. – Да что вы на меня уставились… Кристина – просто первая, кому досталось полной мерой, во имя Спящих Богов. Вторым был… – Он увидел черные от боли глаза, которые не мигая смотрели на него, и поперхнулся. – В общем, всем нам достанется, каждому в свой черед и своей мерой, никого не минует. Это я вам гарантирую. Потому что мы совершили главную ошибку – недооценили ту страшную силу, которая стояла против нас. А она была, и есть, и будет, и драться с ней насмерть, и запомните, как первую заповедь: это мертвая вода, вроде той, что поит каждый город по милости черного Храма. Такая вода убивает не только еще не рожденных – она вытравляет способность верить в добро и истину… Вон их сколько, поверивших нам, – это из всего-то города…
Ребятишки, присев на корточки, зачарованными лягушатами глядели ему прямо в рот. С другого конца поляны раздался чмокающий звук, – это вторая капсула, поелозив вдоль скалы, присосалась к камню и откинула люк. Из отверстия, не спуская лесенки, посыпались люди.
– Фу-ты. – Гамалей утерся широким рукавом. – Целую тронную речь произнес. На сем и покончим с разговорами. Так сколько нас? – Он оглядел солнечную поляну, считая всех вместе – и землян, и детей. – Двадцать один… двадцать два… Против Храмовища пока маловато…
– Скоро придут еще, – сказала Апль. – Пещерка вот тесна…
– С этого и начнем.
Вновь прибывшие, как и следовало ожидать, ошеломленно замерли на другом конце поляны; один только Кантемир двинулся по прямой, четко печатая шаг и разбрызгивая светлую ручейную воду.
– Послушай, Ян, – крикнул он, – если начинать с генератора защитного поля…
– Мы уже начали, Кантемир, – отвечал Гамалей, переходя на будничный, рабочий тон. – Мы все начали с самого начала. Только без Божественного ореола и сопутствующих чудес.
– Что-то ты много декламируешь, как я погляжу, – задумчиво проговорил Кантемир, уставясь в пряжку на его провисшем поясе.
– Я не декламирую, я просто думаю вслух. Первым делом мы, естественно, изничтожим всю эту зелень подколодную, что в храмовом водоеме делает воду мертвой. Результаты скажутся быстро и ощутимо. Значит, надо готовить поселение, способное принять не десяток ребятишек. И не два десятка. И не три. Первое время жрецы озвереют – сотнями придется спасаться…
– К тому времени с базы караван подоспеет!
Ох и привыкли же мы к этой пуповине, которая связывает нас с собственной планетой, – и поит, и кормит, и советами питает! Может, оттого и мыслим с оглядкой?
– Рядовой Кантемир! Отставить разговоры. Думать вслух разрешается только начальнику экспедиционной группы, а ты уж как-нибудь про себя… – Он оглядел товарищей, невольно обернувшихся на непривычную интонацию. – И еще, уже всем: с этой минуты прошу говорить только так, чтобы было понятно детям.
Он улыбнулся им, все еще послушно стоявшим с белыми камешками в руках, невольно подумал: «Хорошо бы и жить так, чтобы они нас понимали… Но пока нам это не удалось».
– Отдохните, ребята, – крикнул он уже по-кемитски, – поиграйте на травке, что ли… Нам нужно тут кое-что построить.
– Нам тоже, – отозвалась длинноногая девочка-журавленок.
Камешки зацокали, ложась кольцом, нагромождаясь уступами, устремляясь вверх стрельчатыми арочками. Первый этаж… Второй… «Ах вы, мои несмышленыши, – со снисходительной нежностью подумал Гамалей. – И вам тоже понадобился свой маленький Колизей…»
И как всегда – ошибся: они проворно и несуетливо складывали большой очаг. На их языке еще не было таких слов, как «формула» и «контакт», и поэтому, не обременяя себя излишними рассуждениями, они торопились: надо было накормить старшеньких.
– Простите, к вам не заходила моя киска? Нет? А вы уверены? Извините меня, но я живу этажом выше, а у нее такие причуды… Может быть, вы все-таки посмотрите еще раз, тем более что я вижу открытую форточку… При чем здесь форточка? Видите ли, она привыкла таким путем выбираться на улицу. Ребенок? С четвертого этажа? Но киска – это не ребенок. Это – кошка. Нет-нет, вы ошибаетесь – это млекопитающее, но давно вымершее. Да, абсолютно, абсолютно.
Благодарю вас, я присяду только на минутку. Я уже три раза спускалась во двор и поднималась обратно. В сто сорок пять лет это несколько утомительно. Вашего робота? Спасибо, у меня есть свой, но я боюсь воспользоваться его услугами: он может быть неосторожным. А я так боюсь за мою киску.
Да, о кошках. Несколько десятков веков тому назад они были довольно широко распространены по всему миру. В основном они использовались для ловли мышей. Мыши? Нет, тоже млекопитающие. Грызуны. Но все грызуны на земном шаре были уничтожены Биологической комиссией по борьбе с вредными и абсолютно ненужными животными. И тогда абсолютно ненужными стали кошки. Да, всех, всех до единой. Конечно, это было ошибкой, следовало оставить несколько особей для зоопарков. Тигры есть. И львы. И ягуары. И пумы. Да-да, все есть. А кошки домашней обыкновенной – нет.
