Формула контакта полностью

– Хорошо, – встрепенулся Тарумов. – Четвертый зонд спустим на высоту тысяча триста, и ни миллиметра ниже. Так?

Он привычно обернулся на Феврие, но не стал ждать одобрительного кивка, а продолжал:

– Прочешем район плоскогорья. Движение зонда – по спирали. Посмотрим, как они попрыгают. Посчитаем.

– А может, – с надеждой спросил Лодария, – они одноразового действия? Прыгают и разбиваются?

Ох как всем этого хотелось!

Четвертый зонд ринулся вниз, но на этот раз ему было велено не только сохранять заданную высоту, но также держать дистанцию в пятьдесят метров от ЛЮБОГО движущегося предмета.

Зонд опустился, пошел по расширяющейся спирали, но на такой высоте лемоиды не «клевали». Пришлось его приспустить, и вот первые твари пошли в атаку. Зонд беспокойно запрыгал, шарахаясь от каждого агрессора, и видимость стала совсем скверной. Оливковый экранчик транслировал форменную «пляску святого Витта», а в иллюминатор нельзя было рассмотреть никаких деталей.

– Что же они делают с нашими зондами, интересно узнать? Жрут, что ли? – Лодария всегда отличался неуемной любознательностью, но сейчас этот вопрос равно волновал всех.

Вопрос действительно требовал ответа, и сделать это мог сейчас только корабельный компьютер, который с самого начала копил все данные с зондов. Тарумов отстучал запрос.

появился ответ на компьютерном табло.

– Да, действительно жрут, – уныло констатировал Лодария. – А все-таки как это выглядит в натуре?

– В натуре это охота за металлоломом, – сказал Воббегонг.

– Почему же они не растащили «Аларм»? – спросил Сунгуров.

– Законсервированный корабль автоматически включает защиту при первой же попытке демонтажа, – рассеянно проговорил Тарумов. – Сам-то корабль они тронуть не смогли…

– Но ведь там не было же людей?!

– Не о людях речь… не о людях…

Видно было, что Тарумов что-то лихорадочно обдумывает.

– Сейчас важно другое… – пробормотал он, одновременно набирая очередной запрос «считалке». – Можно ли считать размещение лемоидов по поверхности в первом приближении равномерным?

Ответ загорелся через доли секунды:

– Все ли особи, находящиеся в радиусе атаки, принимают участие в нападении?

– Воббегонг, проведите зонд по той же самой траектории, но в обратном направлении, по сужающейся спирали.

Черные запятые запрыгали столь же резво, что и прежде.

– Равно ли число нападений на прямом и обратном пути? – не доверяя себе, запросил Тарумов.

– Кому там захотелось, чтобы лемоиды разбивались при падении? – спросил командир. – Не вышло.

– Мне хотелось, – покаянно вздохнул Лодария. – А все-таки, командир, что вы имели в виду, когда говорили, что лемоиды не тронули только корабль? «Аларм» зондов не пускал…

Тарумов, казалось, не слышал. Он неотрывно следил за экраном, на котором возникали, росли, на какую-то секунду замирали и, сверкнув жирным металлическим баком, уходили вниз конические кляксы. Пробиться сквозь такой рой было бы немыслимо. Незащищенный «Щелкунчик», обвешанный мерзкими тушами, обязательно будет дебалансирован. Может быть, он и не рухнет, но посадку никак нельзя будет назвать мягкой. И страшно подумать, что будет в госпитальном отсеке после такого приземления…

Командир молчал. Молчал и Феврие, который за последний час не проронил ни единого слова. Он радовался только тому, что никто, а в особенности Тарумов, не догадывался о его состоянии. Встречаясь взглядом с Тарумовым, он только опускал веки, даже не кивая, но Тарумов чувствовал, что это означает: «Так, командир. Ты все делаешь правильно, командир. Молодчина».

Но где-то в глубине души Феврие чувствовал, что, если бы сейчас Тарумов сделал что-нибудь не так, у него больше не нашлось бы сил вмешаться. И он прикрыл бы веки: «Так, командир», – но больше, вероятно, их не поднял бы.

Однако с тех пор, как старший штурман взял всю ответственность за корабль на себя, Тарумов не допустил ни одной ошибки.

– Четвертый зонд застопорить над «Алармом», – продолжал командовать Тарумов. – Давид, еще и еще раз проверьте надежность дистанционного управления защитой. Ведь нам нужно будет отключить ее, когда будем подсаживаться под бок «Аларму».

Командир впервые обратился к связисту по имени, но Лодария этого вроде бы и не заметил. Да, дистанционку он проверит, дело нехитрое, но как командир собирается пройти этот отрезок по вертикали: от тысячи ста до трехсот метров, то есть от линии атаки до границы защиты?

В этот момент раздался металлический сигнал внутренней автоматической связи и на видеофоне возник госпитальный отсек.

В аварийной обстановке один только «Гиппократ» имел право подключиться к рубке, не дожидаясь согласия командира.

– Категорически предлагаю лечь в дрейф, – послышался металлический голос. – Необходим покой и оперативное вмешательство. Почему медперсонал не реагирует на данные кибердиагностера? Делаю замечание командиру.