Но когда она, придерживая на плечах нерпичью шубку, добежала до обломков мобиля, одного взгляда было достаточно, чтобы все стало как шесть лет назад: он опять прошел мимо, не узнав, не припомнив, и теперь уже – навсегда.
И ни воли ее, ни вины не было в том, что сначала у нее вырвался крик по любимому и только потом – по мужу.
И вот теперь здесь, в этом зале, таком огромном и пустом, что кажется, его нарочно возвели для того, чтобы в нем человек начинал привыкать к свалившемуся на него одиночеству, – и здесь она не смогла удержаться от такого же крика, когда прямо перед ней полыхнул вдруг голубым пламенем внезапно оживший экран и она увидела на нем самого доктора Уэду.
Всё.
С начала операции прошло каких-нибудь десять минут – и на экране не старшая сестра, непременный добрый вестник… Кого бы они ни пытались там спасти – этого не удалось.
Сарри знала, что надо повернуться и уйти, не дожидаясь, пока доктор Уэда заговорит. Но для того, чтобы пошевелиться, нужны были не силы, не воля – нужно было просто быть живой.
А жизнь уже кончилась – секунду назад.
Потому она и не может идти прочь, и стоит, окаменев, и в том, что она слышит голос доктора Уэды, нет чуда – ведь еще древние догадались, что несколько мгновений после смерти человек воспринимает звуки и возле мертвых всегда говорят шепотом…
– Сестра Сааринен. – Голос доктора Уэды звучит властно и оглушительно, как приказ по космодрому. – Сестра, вы сейчас пройдете в операционную. Вы знаете, кто там находится. Нет, помощи от вас не потребуется. Вас даже не спросят, кто из этих двух Арсиньегасов нас… шесть лет назад был настоящим. Сейчас они равноправны. Но в данной ситуации из двух совершенно одинаковых вариантов нужно выбрать того, кто станет донором. А другой будет спасен. И этот выбор сделаете вы. Вы, Сарри Сааринен.
Он смотрел на нее с экрана, ожидая ответа. Он приготовился к тому, что этот ответ будет самым неожиданным – от рыданья до смеха. Но того, что произошло, он не мог ожидать: Сарри бросилась к не успевшей еще раскрыться двери, ударилась о нее всем телом, словно ослепшая птица, и, когда створки наконец раздвинулись, она помчалась по коридору, по ступеням, мимо ординаторской – до самого порога операционной.
Только бы не остановиться, только бы не запнуться, только бы не споткнуться…
Только бы не позволить себе передумать.
Осторожно, по-больничному, звякнул сигнал вызова. Дан усмехнулся, хрустнул суставами, подымаясь, и выжал на никелированной спинке своей койки вполне приличную стойку. Потом оторвал левую руку от блестящей металлической дуги и успел ткнуть пальцем в кнопку приема, когда правое плечо свело от нестерпимой боли.
– Костоправ деревенский, – прошипел он появившемуся на экране Сиднею. – Видишь, как у тебя клиента прихватывает? Не мог склеить по-людски… Ноги моей больше здесь не будет!
– Тела, голубчик, тела. И безгласного притом.
– Ах, извини. Рассыпаюсь в благодарностях!
Сидней искренне рассмеялся:
– Как же, от тебя дождешься. Такие, как ты, только и думают, как бы побыстрее улизнуть. Даже не сказав спасибо.
– Давай без инсинуаций – в прошлый раз тебя и в клинике-то не было, когда я улетал. Так что – невиновен!
– Я не о том, – быстро проговорил Сидней.
Он всегда переводил разговор, когда речь заходила о прошлом. Он не хотел услышать ничего такого, что могло бы решить вопрос: кто же из двух Арсиньегасов остался в живых? Дан тоже старался избегать этой темы, но иногда получалось вот так, как сейчас, – нечаянно и… безопасно. По-настоящему опасным разговор стал только однажды, когда Дан в упор спросил о том, втором.
Сидней не моргнув ответил, что от второго осталось только мокрое место и реанимировать-то было нечего. Ответ был отрепетирован заранее и даже интонационно прозвучал вполне правдоподобно. Дан помрачнел и с тех пор вопросов не задавал.
– Я, собственно, о том, – продолжал доктор Уэда, – что, если тебе здесь невмоготу, можешь катиться на все четыре стороны. Я тебя сегодня после утреннего обхода уже выписал.
– Шутишь? – без особой радости проговорил Дан. Казалось, он хочет спросить еще о чем-то, но не решается.
– Не шучу, – вздохнул Сидней. – Выкатывайся.
И отключил свой экран.
