За восемь с половиной часов практически ничего не изменилось. Корабль с членами Совета и целым сонмом специалистов находился на подлете к Байконавералу, из «Шапито» были изгнаны его законные обитатели – астрономы, и на весь комплекс, глубоко зарывшийся в лунный грунт, осталось только три биолога, которые с разрешения Дашкова и Вепке провели самый дотошный таможенный досмотр первеевскому платку, но не обнаружили ни единого контрабандного микроба или вируса. Поверить в стерильность такого громадного объекта они, естественно, не могли, поэтому собирались сидеть до победного конца, то есть до прибытия смены. И естественно, нужно было оставить кого-то из ремонтников. Выбора не было – осталась бригада Фаттаха. Сейчас они все сидели в холле астрономического купола – место, как нельзя лучше приспособленное для проведения авральных рабочих совещаний. На бильярдном столе были разостланы чертежи, а большой игровой дисплей, по вечерам, как правило, превращавшийся в хоккейное поле, сейчас был перегружен хитроумными схемами перестройки изоляторных боксов в вакуумные камеры на тот случай, если пришелец начнет выгружать на поверхность какое-нибудь оборудование и представится возможность эти сокровища исследовать – хотя бы манипуляторами.
Кроме ремонтников, подчинившихся строжайшему приказу и проспавших часа три, присутствовал здесь и Мигранян, вообще не сомкнувший глаз, – правда, не собственной персоной, а на экранчике АДО, или автоматического дистанционного оператора. Проворный многоманипуляторный «адик» мог служить полномочным заместителем своего хозяина, как бы далеко тот ни находился. Миграняновский же путался под ногами и не помогал, а вносил панику, поминутно сообщая, сколько минут остается до прилунения ракеты с членами Совета.
Вместо декораций для этой сцены по всем стенам светились экраны с изображением «волнушки» – телеобъективы стерегли ее со всех точек и расстояний. Но там ровнешенько ничего не происходило.
– Чем мудрить с уплотнителями, проще снять люки с типового грузовика, – сказал Габор.
– И где это валяются космические грузовики, которые разрешается разбирать на запчасти? – съязвил Сежест.
Он, а с ним Памва и Соболек простить себе не могли, что вчера не догадались выскочить на поверхность и встретиться с пришельцем лицом к лицу – или, по крайней мере, скафандр к скафандру.
– Грузовик, на котором мы инжектор меняли, простоит на приколе еще недели три, – заметил Фаттах.
«Разрешаю использовать люки, – торопливо подал голос Мигранян. – Под мою ответственность…»
Клацнули двери тамбура – кто-то еще вошел в шлюзовую.
– Раз уж вы такой щедрый, подкиньте практика по электронной оптике, – попросил Джанг, обращаясь к экранчику «адика».
«Уже вызвал с той стороны, из „Колизея“. А от себя могу подкинуть идею: найдите энергетический волновод…»
Дверь из шлюзовой чмокнула и съехала в сторону. В холл неторопливо въехал пришелец.
«Адик», располагавшийся задом к двери, продолжал вещать густым миграняновским басом, но никто из семерых уже не слышал ни звука. Немая сцена длилась около минуты. Затем гость приблизился к Фаттаху, Первееву и Габоргам поочередно, словно вспоминая их, а потом обернулся к остальным и мгновенно расставил у них на комбинезонах розовые значки: Сежесту – вертикальный штрих, Памве – что-то вроде знака бесконечности, Собольку – две точки.
«О-о-о… Да падет Арарат на мою голову…»
Гость проворно обернулся – гораздо живее, чем можно было ожидать от такой массивной туши, – и не задумываясь нарисовал на экране «адика» чрезвычайно затейливый иероглиф, напоминающий пляшущего человечка о девятнадцати конечностях.
Совершив такое дело, он скромно сдвинулся в сторону и, согнув ноги в полукружья, присел прямо на пол.
«Всем ясно? – спросил с экрана Мигранян. – Только абсолютный дебил не догадался бы, что нужно нажать на красную клавишу, которая торчит у створа…»
– А дебилов в космос не посылают, – глубокомысленно подытожил Первеев.
– Пальцем в небо! – не удержался Ги и ткнул пальцем – не в небо, разумеется, а в панельку дисплея.
Компьютерная память, повинуясь приказу, выдала на экран картинку – вход в «Шапито». Гость «вытянул шею» – верхняя часть туловища стала у́же и длиннее. У всех появилось такое ощущение… нет, определить его никто не смог бы, но зато любой подтвердил бы под присягой, что на гладкой поверхности «ведерка» появилось выражение крайней заинтересованности.
– Вход, – негромко сказал Фаттах.
Пальцы его забегали по клавишам, задавая нехитрую программу, и на экране поплыли, то удаляясь, то приближаясь, различные уголки «Шапито».
– Дверь. Тамбур. Скафандры. Панель управления. Дверь. Холл. Дисплей. Диван. Стол. Апельсин…
«Хватит!..» – осторожно подал голос Мигранян.
Наступила тишина. Все стояли и смотрели на неподвижно сидящего гостя. Он, казалось, тоже чего-то ждал.
– Ох… – вырвалось вдруг у Первеева.
На плоском лице, там, где полагалось бы находиться губам, четко очерчивался темно-серый кружок. Казалось, крошечные ячейки, с трудом угадываемые в глубине загадочного вещества, не то уплотнились, не то вообще изменили свою структуру.
