– Не думаю, что после вчерашнего боги тебя услышат. Мы будем отвлекать внимание толпы, а ты подожжёшь то, что насыпано в черепке. Постарайся, чтобы никто не увидел. Понял?
– А разве можно вот так, если не было божественного знака?
Флора поняла, что смущает Касара. Она выросла в семье атеистов, была уверена, что она демиург своей судьбы, а здесь не только поклоняются богам, но и искренне верят в их существование. Мудрецы не советовали смеяться над религиозными чувствами.
– Касар, это тебе не было никакого знака. Пока ты спал, я молилась, спрашивала богов…
– Госпожа, тебе явился сам Орст? – уважительно посмотрел на хрупкую девушку начальник стражи.
Алангиз и Касар ждали ответа.
Поколебавшись, Флора сказала:
– Великий Орст внял молитвам и вразумил, как сделать, чтобы наш великодушный… – она посмотрела на погребальные носилки, откуда доносился громкий храп виконта Ренельи, и торжественно произнесла: – Великий и Могущественный Орст донёс до меня благую весть, что с виконтом Ренельи обошлись несправедливо. Нельзя смелого и честного воина травить, как крысу, как ширшу. Виконт Ренельи был бы убит, если бы Всезнающий и Великодушный Орст не послал ему меня. Нам надо всё сделать, как велел Орст, ведь виконт Ренельи смелый воин, добрый хозяин.
Флора замолчала, перевела дыхание, отметив, что Касар и Алангиз внимательно слушают, и продолжила:
– Поэтому Божественный Орст вернул нам к жизни, не дал убить нашего господина. Утром на церемонии погребения все должны поверить, что воскрешение их господина настоящее. Поэтому Великодушный Орст и послал этот волшебный порошок, чтобы ты донёс его волю людям. Иначе вассалы виконта Ренельи не поверят, что их господин… вследствие божественного вмешательства и по божественной воле ожил, то есть не умирал…
Она остановилась, боясь вконец запутаться, и закончила экспромт понятной для начальника стражи сентенцией:
– Великий Орст поведал, если человек хороший вассал и верный слуга своего господина, он всегда будет его защищать и оберегать.
– Госпожа, я исполню волю Великого Орста, но что будет с господином? Ему не повредит этот волшебный состав? И что делать потом?
– Виконту Ренельи ничто не грозит. Я не поняла, когда потом?
– Госпожа, если люди увидят, что я умею воскрешать, мне прохода не дадут. Будут требовать воскресить их родственников и друзей.
«Ого, не подумаешь, что всю ночь пьянствовал. Профессионал! Сразу зрит в корень, – уважительно посмотрела на него девушка. – Действительно, за Касаром будут ходить толпы: одни – чтобы оживить близких, другие – чтобы ещё раз увидеть чудо. Этим феноменом, пожалуй, заинтересуются жрецы. Замок превратится в проходной двор».
– После оживления господина виконта, беги в храм Орста и несколько дней воздавай благодарственные молитвы. Только не пей! На вопросы отвечай, что Великий Орст передал повеление через Посланника, когда ты молился, потому что виконт Ренельи доблестный и храбрый воин. Только никому не говори, что я тебе рассказала, скажи, что раньше не встречал Посланника богов.
– Меня спросят, каков из себя Посланник Великого Орста. Что скажу?
– Отвернитесь.
Когда мужчины повернулись спиной, Флора достала из рюкзака подаренный фрайями золотой плащ, набросила на себя невесомую золотистую ткань, встала на лавку, закрыв капюшоном лицо, и властно приказала:
– Повернитесь!
Перед высокой фигурой в золотом облачении Касар и Алангиз опустились на колени и склонили головы. Когда несколько мгновений спустя подняли глаза, увидели на скамье Флору в выцветшем сарафане.
– Теперь сможешь описать Посланца Орста?
– Да, Светлейшая Вестница богов! Сколько дней мне молиться?
– Дня три достаточно. В Замке проведём благодарственную церемонию Орсту, если этого не хватит, придумаю что-нибудь ещё.
Касар вышел из часовни, чтобы подготовиться к церемонии.
– Флора, ты Посланница самого Орста? – шёпотом спросил Алангиз.
– Я человек. Только Касару не говори, а то он что-нибудь напутает.
– Я рад, что полюбил человека, а не…
– Нет, Алангиз, я не Вестник богов.
– А золотое облачение?
– Это подарок за дружескую услугу.
Воин Теней удивлённо покачал головой, но ничего не сказал.
Воскрешение виконта Ренельи прошло как по нотам. Слуги Замка, жители окрестных деревень и вассалы ранним утром собрались перед часовней, чтобы с почестями проводить в последний путь своего господина к усыпальнице. В расшитой золотыми узорами мантии шёл священнослужитель Орста, за ним в парадных одеждах четверо охранников несли носилки с телом виконта Ренельи.
Со всех сторон раздавались громкие возгласы, прославляющие доброту, великодушие и мужество усопшего. Люди плакали, но громче всех начальник стражи. Он тёр опухшие глаза и красный нос, шатался из стороны в сторону, рыдал, не дойдя до носилок, споткнулся и упал. Алангиз помог ему подняться.
Цепляясь за носилки, на которых лежал виконт Ренельи, Касар схватил факел и размахивал им так, что полетели искры. Удивлённые непонятным поведением люди, перестав причитать, не сводили глаз с начальника стражи. Опасаясь обжечься, никто не подходил.
А Касар громко причитал:
