– Я вывел формулу судьбы благодаря этому графику с помощью переменной «t» и линии жизни «X» в степени «n».
Ребята снова переглянулись между собой.
– Зачем? Что тебе это даст?
– Понимаете… – я стал заходить издалека, – судьба – это такая штука…
Я задумался. Не знал, как им рассказать о том, что судьба у всех одна, она есть, и её можно увидеть. Ею можно управлять, и её можно изменять.
– Ты же только что доказал нам, что её не существует! – перебила меня Марина. – Как тебя теперь понимать?
– Я не говорил, что её нет. Я говорил, что ею можно управлять и что её можно изменять. Судьба существует. Но не у каждого человека, а… как бы у группы людей. Или, можно сказать, у поколения.
– Это как?
– Что вы знаете о мойрах?
– А какое это имеет отношения к данной ситуации?
– Что такое мойры? – спросил Алексей, который явно не очень увлекался мифами Древней Греции.
– Это три богини судьбы в греческой мифологии, – ответила за меня Марина. – Но я не понимаю, как они связаны с нашим миром, ведь это же миф.
– Родная, пойми… Греки – умный народ, и просто так они бы не стали выдумывать мойр. Наверное, их же что-то побудило это сделать.
Кому-то может показаться, что обращение к Марине словом «родная» было не совсем уместным хотя бы по той причине, что она – девушка Алексея. Но у меня и на этот счёт было своё объяснение, которое Лёша знал и в какой-то степени меня понимал. Просто мы были действительно родными друг для друга, независимо от того, кто с кем живёт или ещё что-то. Если родные – значит, родные, а то, что она девушка моего друга – уже второстепенно.
– И что с этого?
– Судьба есть. Я думаю, Атланты об этом узнали, и это очень не понравилось Зевсу. Но я сейчас не об этом. Я хочу вам сказать, что не может быть у каждого человека предначертанной судьбы. Причиной этого является то, что людей много, а богинь судьбы – только три.
– Интересная версия, – улыбнулась Марина, – никогда, если честно, не задумывалась над этим.
– Ну вот, теперь у тебя есть повод для размышления. Задумайся. Это ещё раз подтверждает то, что судьба не предначертана для каждого единолично. Но она всё же существует, к примеру, для какой-то группы людей. Я всё доказал на практике, вот, смотрите…
Я расставил все шахматные фигуры на свои места, таким образом образовалась новая партия. Но ходить я не стал.
– Эти шахматные фигуры находятся на своих первоначальных позициях. У белых и у чёрных по шестнадцать фигур. В сумме они дают тридцать две. Что это значит?
– Не знаю, – ответил мне Лёша.
– А я, кажется, знаю, – оборвала его Марина. – Ты хочешь сказать, что судьба для этих тридцати двух фигур одна?
– Именно это я и хочу сказать. Вот же вам явный пример – поле битвы! Много-много участников, и для них всё предрешено. Для определённого круга фигур.
– Что тебе это даёт? Какой вывод ты в этом видишь?
– Я вижу то, что ты, Лёша, – обратился я к нему, – также, как и ты, Марина, я, моя Валя, Талашов – все мы находимся на одной шахматной доске. Для всех нас судьба одна. Она может меняться по ходу каких-либо наших действий, но она не выйдет за рамки одной шахматной доски.
Алексей с Мариной снова улыбались мне, и я подумал, что это был знак согласия с тем, что я им сказал.
– Ты сказал, что «это ещё не всё». И что тебе нужна будет моя помощь.
– Да-да, – перебил я Лёшу, – нужна будет. Мне нужна будет помощь физика. Я кое-что хочу проверить.
– Проверить всё на практике?
– Фактически на практике я всё проверил. Поэтому я могу смело утверждать, что всё, что я вам только что сказал, является правдой. Однако, если мной уже выведена такая формула, построен график, доказана теория, то я просто обязан узнать, что физика думает по поводу петель времени.
– Ого-о-о! – протянул Лёша. – Я надеялся, что мы обойдём этот вопрос стороной.
– Почему? – спросила Марина.
– Потому что это очень опасно.
– Ты сталкивался с чем-то подобным?
– Да, я писал на эту тему дипломную работу. Всё гораздо сложнее, чем ты можешь себе представить.
– А поконкретнее?
– Саш, что ты хочешь услышать?
– Возможно ли вернуться в прошлое?
– Нет, конечно. Оно прошлое. Его нет. Чтобы вернуться назад, его нужно создать, записать как информацию на жёстком диске. Создать, так сказать, точку возврата или на компьютерном языке – точку восстановления. Это очень сложно, и пока что есть только теории по этому поводу. Никаких научных фактов, подтверждающих это, нет. А тебе это зачем?
– Их нет, потому что они засекречены, – я перевёл дыхание. – А нужны они мне для того, чтобы у меня была страховка, чтобы если что-то пойдёт не так, у меня было куда возвращаться. Шахматные фигурки я могу передвинуть, а вот жизнь – нет.
Я был у Лёши уже очень долго, где-то около трёх часов. За это время мы переговорили о многом, и я был ему очень благодарен за это. Но время шло, и мне пора было отправляться в путь.
– Сегодня приезжает Валя, – сказал я, – так что мне пора уезжать.
– Валя? Сюда? Зачем?
– Я её попросил.
– А Антон?
– Антон дома, в Харькове.
– Зачем она тебе, Саш?
– Потому что я люблю этого человека.
