Единственным человеком, о котором Гулька ни разу не упомянула, был скромный секретарь Валейка. И Юрген ощутил, что невольно начинает опасаться своего будущего коллегу. Поистине страшен тот, о ком даже сплетен не ходит.
- А вот еще говорят…
- Гуля!
- Ой! – подскочила она. – Почему вы так резко кричите, я ведь могу испугаться.
- Прошу прощения. И все-таки, что вы говорили про Хавеса?
- Ах, про Хавеса? Это который сейчас за Климой ухаживает? Хотя, по правде говоря, между нами: скорее она за ним. Ну, так вот. Хавес этот, я вам скажу, скучный человек. Хотя, Лейша со мной бы не согласилась. Хавес как-то раз звал ее в город, уверяя, будто нашел отличный трактир, где за бесценок наливают лучшую медовуху в стране. Приврал, конечно. Лучшая медовуха была у нас в усадьбе – отец нанял повара, кузиной которому приходится…
- Гуля! Как название того трактира?
- А вы хотите меня пригласить? – кокетливо улыбнулась девушка.
- Я не… а впрочем, пожалуй. В Институте так душно для сильфа, а в этих закрытых кабинетах тем более. Вы не против составить мне компанию на прогулке по зимнему Кивитэ? – Юрген подумал, что когда все это закончится, Клима будет ему крепко должна. Хотя, один должок уже можно попробовать стрясти. – Вы покажете мне окрестности, прокатите на ваших новых досках…
- На досках? Ох, – Гулька наморщила лобик. – Каких досках?
- Ну, как же, – Юрген изобразил вежливое недоумение. – Мне уже столько про них рассказывали! То чудо, которое изобрел Тенька.
Нет, с теми досками явно было нечисто. Настолько, что Гулька даже закрыла рот. Но, увы, ненадолго.
- Право, не знаю, о чем рассказывать. Это вовсе не доски. Просто замена саням на зимнее время.
«Они сговорились, – не поверил сильф. – И Зарин, и Гулька, и наверняка весь Институт. С Климы сталось бы приказать подобное, когда она еще занималась делами. Всей шайкой разыграть спектакль перед агентом тайной канцелярии. Ну-ну. Посмотрим, кто кого перехитрит!»
- О, честное слово, я заинтригован! Так вы покажете, как ваши доски перемещаются по снегу?
«Откажется – значит, доски, возможно, летучие, и нашим ученым придется ломать головы, как такое могло удаться человеку. Ну, Тенька!»
- Что ж, – вздохнула Гулька, словно решаясь. – Я буду рада показать вам. Когда договоримся о встрече? Сегодня до шести я занята, завтра весь день свободна, а послезавтра…
«Значит, не летают, – размышлял тем временем Юрген. – И Тенька изобрел не доски, а какие-нибудь новаторские мокроступы. Тоже ценные сведения для тайной канцелярии, но ничего из ряда вон. Вода, то есть, снег – стихия людей. И Тенька вполне мог удачно поколдовать. А форму доски просто взял за образец нового изобретения. А если нет? Может, Гулька надеется меня надурить? В самом деле, любопытно, как она думает скрыть от меня, что мы летим по воздуху, а не тащимся по снегу? Уже молчу о том, что ей нужно будет беречь доску от влаги и ловить ветер у самой земли, а на такое даже я не способен. Загадка».
Сильф не хотел маяться ожиданием целые сутки, поэтому они договорились сегодня же, на шесть.
В условленное время Юрген зашел за Гулькой и та, с особым шармом расправляя вокруг тонкой шеи воротник летной куртки, предложила спускаться к подставкам.
«Все-таки летное нацепила!» – торжествующе подумал Юра.
Крепления на странных досках тоже были необычные. На некоторых – явно старые сильфийские, очищенные от ржавчины и покрытые дешевой краской. А на других креплений и вовсе не было, вместо них кто-то приколотил гвоздями обычные обрывки каната, сложенные петлями.
Гулька сняла такую, «канатную» доску, и направилась к дверям Института.
- Извините за это, – она смущенно указала на петли. – Выглядит неаккуратно, но в деле неплохо. Мы сделали заказ на крепления получше, но мастерам нужно время. Знаю я одного мастера, так, говорят, он…
Под неумолкающий Гулькин щебет они спустились с институтского крыльца, где начиналась широкая заснеженная аллея, ведущая мимо сада к высокой арке распахнутых ворот. За воротами начиналось сплошное снежное поле. Между сугробами петляла тонкая линия, в которой едва угадывались очертания проезжей дороги.
Гулька положила доску на снег и села верхом, ухватившись за канатную петлю.
- Устраивайтесь позади меня и держитесь крепче. Мы поедем куда быстрее, чем на лошади с санями.
Она что-то сделала с носом доски, и тот задрался вверх, почти как у настоящих саней или лодки. Юрген успел заметить несколько рычажков и подивиться полету Тенькиной мысли. Смерть колдуна стала бы большой потерей для Принамкского края. Но и не меньшей выгодой для Холмов. Хорошо, что здесь от Юргена ничего не зависело. Маяться совестью еще и за Теньку было выше его сил.
Он сел позади Гульки, по ее примеру не свесив ноги, а чуть согнув в коленях и поставив по краям доски. Одной рукой обнял девушку за талию, а другой вцепился в канат.
- Готовы? – спросила Гулька.
Впервые в жизни перед полетом на доске Юргену сделалось страшновато. Смерчи знают, какую пакость выдумал Тенька! Остаться бы целым…
- Готов, – твердо ответил он.
