- О, – с Липкой Юргену редко удавалось почувствовать себя всеведущим. – С помощью трех «К», благодаря которым в этом мире вершатся все дела. Запоминай: «коварство», «критика» и «компромат». Есть, правда, еще три «Д» – «дурость», «доверие» и «доброта», но в нашем деле нужны именно «К». Особенно последнее из них. А в одиночку я компромат на Хавеса не соберу. Посему, летим в Институт и расшевелим там всю вашу компанию. Тоже мне: у них с обдой смерч знает что творится, а они сидят в лазарете, болеют и милуются! Это надо срочно прекратить!
И, глядя на решительно настроенного сильфа, Зарин впервые за долгое время улыбнулся.
- Тенечка, ты такой бледный, – ласково и с состраданием сказала Лернэ. – Поешь супчика…
- Можно подумать, от супчика я сразу нальюсь всеми цветами, как майка Айлаши, – фыркнул Тенька, лежа на подушках. – Нет, Лерка, я теперь таким бледным навсегда останусь. Привыкай!
- Тебя твоя вспыльчивая пассия не разлюбит? – усмехнулся Гера.
- Не-а. Айлаша сказала, это модно. Когда волосы белые, а глаза почти желтые. И теперь она согласна даже на наш чудовищный средневековый водопровод с латунными краниками. Но я ее успокоил, пообещав, что краники у нас будут медные и безо всякой ржавчины!
Они сидели в лазарете впятером: сам колдун, Лернэ, Гера, Зарин и Юрген, который настоял на этой встрече без лишних ушей. Сильф хотел позвать и Вылю, но та отказалась, сославшись на дела по изменению системы образования. Похоже, из разведчиков девушка окончательно перешла в наставники, и чувствовала себя прекрасно. Юрген и ей задал вопрос про диковинные доски. Выля замялась и сказала, что не уполномочена отвечать, еще больше уверив сильфа: с досками нечисто.
Но разобраться с Климой сейчас было для Юргена важнее.
- Друзья, – начал он. – Вы видели, что творится с вашей обдой?
- А чего с ней? – насторожился Тенька, которому новостей рассказывали мало, не желая тревожить хрупкий выздоравливающий организм.
- Просто любовь, – пожал плечами Гера. – Клима тоже человек и способна полюбить. Разве это плохо? Прости, Зарин, но выбор был за Климой, она его сделала, и мы не вправе осуждать.
- Любовь – прекрасное чувство, – нежно прозвенела Лернэ и украдкой глянула на Геру.
- Клима влюбилась в Хавеса? – вытаращил глаза Тенька. – Интересненько это она придумала! С чего бы?
- Ты умирал, а Хавес первым ее утешил, – тихо пояснил Зарин.
Тенька закинул руки за голову.
- Я всегда предчувствовал, что нашу злокозненную обду может покорить только еще больше феерическая наглость, чем у нее самой! Ну-ну, и как она совмещает свои чувства с крокозябровой кучей текущих дел?
- В том и проблема, что никак, – сообщил Юрген.
- Бедняга Хавес сидит под ее дверью не приласканный? – предположил Тенька, все же берясь за супчик, пока не остыл.
- Как раз наоборот! Хавес окружен любовью так, что не знает, куда деваться. А не приласканы все остальные, и бумаги в Климином кабинете разгребает какой-то юнец по имени Валейка.
Тенька переменился в лице. Даже ложку отложил.
- Интересненько это получилось, – протянул он. – Давно она так?
- Скоро месяц будет, – ответил Зарин. – Почти столько, сколько ты болеешь.
- Ну, надо же! Стоит разок заболеть или исчезнуть, и всё начинает катиться к крокозябрам! – Тенька оглядел друзей, особенно уделив внимание Гере. – Но вы-то придумали уже, как будем родину спасать?
- Мы тебя спасали, – понурился Гера.
- Ну, это месяц назад. А потом? Когда вы тут просто сидели с Леркой, наблюдали, как меня лечат, и подавали новые блокноты взамен исписанных.
- Мы не знали, – Лернэ виновато прижала к губам кулачки, хотя уж с нее-то никто не спрашивал.
Гера по обыкновению рубанул напрямик:
- Я думал, что Зарин преувеличивает, и поэтому ничего не делал.
Юрген покосился на несчастного влюбленного.
- Может, в чем-то и преувеличивает. Но в том, что Клима больше не занимается обязанностями обды – ни капли. Я сам тому свидетель.
Тенька приподнялся на подушках, но вскоре плюхнулся обратно. Он был еще очень слаб.
- А поговорить с Климой кто-нибудь пробовал?
- Я слышал, Валейка пытался, – припомнил Зарин. – Еще давно. Но Клима даже не стала его слушать. Приказала делать, что говорят, и улетела на очередную прогулку в Кивитэ.
- Так она даже не в Институте крутит шашни? – изумился Тенька. – Интересненькие дела у вас творятся! Чего, только Валейка здравомыслящий оказался?
- Еще Ристя, насколько я слышал, – добавил Зарин. – Но не знаю, что Клима ответила.
- Да, теперь Ристя ходит с сердитым видом и на всех огрызается, – кивнул Юрген. – Вряд ли Клима могла сказать ей приятное.
- Ну, вы даете, – констатировал Тенька. – У вас под носом обда пропадает, и хоть бы хны! Хорошо, Юрген прилетел и решил немножко побыть порядочным другом, а не беззаконным воробушком из тайной канцелярии.
Юра почувствовал, что краснеет, и поспешил отвести глаза. Про неудобный для окружающих Тенькин дар он прекрасно знал.
- Но что же теперь делать? – вопросил Гера. – Как мы можем помочь, если Клима настолько влюбилась, что никого не слушает? Если только с самим Хавесом поговорить…
