Клима равнодушно пожала плечами и потянулась за колбасой. Тенька заметил, что обда до сих пор держит чернильницу. Разжал дрожащие пальцы, достал пузырек и сунул взамен баклагу.
Компот был из сушеных яблок. Такой же, как двенадцать лет назад, на первом году. А колбаса – свежая, сочная, мясная. В нее хотелось жадно вгрызаться, пачкая губы и щеки.
- Прямо как в Редиме, – отметил Тенька, цапнув булочку. – Помнишь?
- Угу. Все колдуны древности с переменным успехом таскали у обды молоко. На этот раз ты нарушил традицию и обходишься булочкой.
- В столовой не было молока, – развел руками Тенька. – Ну как, прожевала? Дай-ка я еще кое-чего сделаю…
Он взобрался на кровать позади Климы, вытер ладони о штаны и дотронулся до ее головы. Клима прикрыла глаза, не удержав вздоха облегчения. Руки касались именно тех мест, где скопилась тяжелая гудящая дурнота.
- Это Айлаша тебя так колдовать научила?
- Скажешь тоже! Сударыня Налина показала на досуге. И это пока ерунда. А вот сейчас будет колдовство…
От кончиков пальцев словно отделились колкие снежинки и впитались под кожу, даря необычайную ясность мыслей, унимая усталость и боль. Клима облокотилась колдуну на грудь и откусила еще колбасы.
- Ох, Тенька… где же ты раньше был…
- Колбасу выбирал, ясное дело! Лучше?
- Спрашиваешь…
Из ночи пропала липкая тишина. И теперь Климе было все равно, через сколько часов ее придет будить горничная. Наоборот, она чувствовала себя выспавшейся и готовой снова погрузиться в работу.
Но когда обда облизнула жирные от колбасы пальцы и посмотрела в сторону бумаг, Тенька ухватил ее за талию, оттаскивая подальше.
- Э, нет! Теперь надо спать!
- Не хочу. Ты меня совсем разбудил.
- Скорее – оживил, – фыркнул Тенька. – И даже не думай, никуда я не уйду! Чем займемся, раз ты внезапно расхотела спать?
- Сам не думай, охальник, – проворчала Клима. – Столько компота я не выпью. И медовухи здесь нет.
- Кто бы говорил про охальника! У меня вообще-то девушка есть! – Тенька сделал вид, будто оскорбился всерьез.
Клима отпихнула его, чтобы залезть под одеяло. Тенька подождал, пока обда укутается до самого подбородка, и опять устроился рядом.
- Можем о чем-нибудь поговорить. Помнишь, как мы болтали здесь, в Институте? Я про звезды, ты про ботанику…
Из-под одеяла грустно блеснули бесконечно усталые черные глаза.
- Зачем мне все это, Тенька?
- Клима! Ты опять?..
- А разве я услышала ответ? Мне двадцать, а у меня уже морщины и пара седых волос. Я никогда не буду с тем, кого могла бы полюбить. Я убила Хавеса. И не возражай, что тело не нашел даже Юрген, что Хавес сам виноват и если умер, то от разрыва собственного трусливого сердца. Я помню, как похожим образом чуть не убила Геру, а он-то не трус.
- Так Гера и не умер…
- Ты помешал, – сухо напомнила Клима. – Сложно привыкнуть к мысли, что я умею… вот так. Как будто всегда знала, но… не понимала до конца. Какой я стану дальше? Гера постоянно твердил мне это. И что такое обды? Что я такое? Может, не зря они перестали быть в Принамкском крае?
- По-твоему, война лучше?
- Не знаю, – Клима чуть пошевелилась, и Тенька мог поклясться, что она крепко переплела пальцы под одеялом. – Почему последняя обда отказалась?
- Она как раз не отказалась, а нарушила формулу и…
- Нет, – девушка перешла почти на шепот. – Я видела во сне. Обда, родившая ребенка, была предпоследней в старом Принамкском крае. В год, когда она утратила дар, появилась новая обда, и была еще пятнадцать лет. У нее… у него… на пальце ноготь содран, рубашка белая… два шага через мостик за околицу… – она говорила бессвязно, не умея иначе пересказать цепочку видений. – Я вижу его глазами, а он видит туман. Ландыши, ивы, капище старое-старое. Он знает, что прежняя обда жива, и ждет много лет. А его второе условие – убить прежнюю обду. Слишком жестоко, по-древнему… Он отказался, Тенька, спустя пятнадцать лет, еще на втором условии, не открыв даже третьего. И в тот день Орден напал на Гарлей. Началась война, а он прожил долгую жизнь счастливо. И я не знаю, мучила ли его совесть. А вдруг, он был не один? Может, все эти пятьсот лет люди сами отказывались отдавать самое дорогое за власть? Почему я, Тенька? Почему я должна отдать?
- Наверное, потому, что больше и правда никто не может.
- А я? Я – могу?
- Ты уже отдаешь.
- Не хочу…
- Если откажешься, тебя точно будет мучить совесть. Сама рассказывала: всегда хотела, чтобы люди жили счастливо.
- Мне мама это в голову вложила. Откуда она знала? И почему, любя меня, готовила к такой жизни? Тенька, меня… разрывает. На части. Так больно, так плохо, и даже колдовством тут не помочь.
Клима глухо всхлипнула, и колдун обнял ее за плечи вместе с одеялом. Даже сквозь одеяло он чувствовал, как девушка дрожит.
- Не надо, Клима. Чего ж ты так неинтересненько расклеилась… Спала бы, а не хлюпала тут носом. Хочешь, я тебе про интегралы расскажу? А хочешь, про иные миры? У них там на каждом шагу сигнализация, честное слово!..
Услышав шаги и щелчок дверной ручки, они оба подскочили и теснее прижались друг к другу. А увидев, кто вошел, смущенно поспешили отодвинуться.
