Он подхватил ее на руки, раскрутил над головой, бросил в пушистый сугроб и прыгнул сверху.
- Климка! Холодно, а у тебя щеки горячие!
- Я с тобой, как огонек, – призналась она. – Кажется, лед пальцами топить могу.
- Только не вздумай делать это на катке! – захохотал Хавес. – Лучше растопи меня, как ты умеешь.
- Тогда пойдем в нашу комнату на том уютном чердачке. Возьмем вина, хлеба и будем не спать всю ночь.
- Опять не вернемся в Институт?
Клима недовольно прикусила губу.
- Не смей говорить мне об Институте, слышишь! Я хочу быть здесь, с тобой! Достаточно, что они еще помнят меня в лицо!
Хавес поднялся, отряхивая снег.
- Мы ходим по Кивитэ как привязанные уже несколько дней подряд. И в Институте я все время с тобой торчу.
- Мне мало! – заявила Клима, вставая рядом с ним. – Разве ты не хочешь обнимать меня?
- Хочу, конечно, – Хавес почесал подбородок. – Но у тебя ж там эти были… дела.
- Мне плевать на все дела, когда есть ты! – Клима яростно тряхнула челкой. – Я узнала, что такое любить, и не хочу больше жить по-старому!
- Я тоже тебя люблю, но это ж не значит… словом, у меня тоже есть дела.
- Какие у тебя могут быть дела, кроме меня?
- Я мужчина, – напомнил Хавес. – У меня много дел. Я могу прямо сейчас развернуться и уйти!
- Нет! – моляще выкрикнула Клима. – Не уходи! Пусть еще эту ночь мы будем вдвоем, а потом вернемся в Институт.
- Ты меня просишь, моя обда?
- Да. Пожалуйста.
- Ну, хорошо, – смягчился Хавес. – Иди ко мне, моя влюбленная дурочка, и не думай больше ни о чем. Сегодня друг у друга есть только мы.
И Клима приникла к нему, к самому родному и уютному. Ей теперь было все равно, как Хавес ее называет. Главное, что он остался рядом и никуда больше не стремится уйти.
Снежным утром двадцатого декабря Юрген Эр снова переступил порог Института, стряхивая с доски толстую корку наледи. Лететь пришлось через снеговые тучи, но сильф больше не сбивался с пути, как это было летом. Он выучил небесные дороги в Принамкский край наизусть и знал в лицо все местные ветры.
Институт показался Юргену вымершим. Не было больше того суматошного оживления, которое он застал осенью. Возможно, дело объяснялось холодной погодой и ранним часом. Или Клима милостиво разрешила подданным отдохнуть. Хотя, в такое, зная обду, верилось с трудом. Чтобы Клима, и не нашла поручений для праздной общественности?..
Размышляя, Юрген оставил доску на подставке, обратив внимание, что по соседству стоит еще несколько досок, странно непохожих на те, к которым он привык. Это были непозволительно широкие доски, без единой капли лака на гладко отполированном дереве. Они не могли быть сильфийскими, и Юрген задался вопросом, где Клима их раздобыла. И с какой целью. Но, чтобы узнать ответы, требовалось сперва разыскать саму Климу.
Из классных комнат, мимо которых шел сильф, доносилось мерное бормотание – велись занятия. Это несколько успокоило Юргена. Он даже решил, что дурные предчувствия объясняются не агентским чутьем, а переутомлением и непростой дорогой. И в таком состоянии с Климой лучше не связываться: уболтает на что-нибудь не выгодное Холмам, а потом начальство с него голову снимет. Лучше просто поприветствовать обду, убедиться, что все действительно в порядке, и пойти спать, благо, постоянная комната в Институте за Юргеном давно числится и всегда приготовлена для высокого гостя.
У входа на этаж, где располагались комнаты директора и наставников, Юрген нос к носу столкнулся с Ристинкой. Сударыня посол даже дома не отказалась от привычки носить дорогие платья и затейливые прически, но, несмотря на это, пребывала в скверном расположении духа.
- Прилетел, – ядовито констатировала она вместо приветствия. – Привез для меня весточку от Амадима? Да не мнись, я знаю про ваш заговор продать меня этому воробушку как мешок яблок.
- Отчего так резко? – удивился Юрген. – Владыка и правда любит тебя. Он будет рад взаимности с твоей стороны, но никоим образом не хочет тебя неволить. Мне поручено передать тебе письмо.
Ристя мрачно протянула руку. Сильф порылся в дорожной сумке и положил на раскрытую ладонь девушки небольшой конверт с гербовыми завитками.
- На словах он просил тебя прочесть письмо и не оставлять без ответа.
- Вот жалость-то, – скривилась Ристинка. – А я надеялась бросить эту макулатуру в камин.
Юрген мысленно посочувствовал своему правителю, которого угораздило плениться эдакой злюкой, и твердо решил не отвечать на подобные недипломатичные выпады.
- Клима сейчас у себя?
Ристинка резко изменилась в лице, и сильфу даже показалось, что ее взгляд стал сочувственным. С чего бы это?..
- Нет. И в Институте ты ее не найдешь. Но в кабинет директора все равно зайди. Там сейчас Валейка. Вы коллеги в некотором смысле, так что столкуетесь о деталях купли-продажи.
- Но я не намерен ничего обсуждать с каким-то Валейкой! Мне нужна Клима.
Ристя отмахнулась.
- Всем нужна! Но ее больше никто не видит. Так что ступай к Валейке, а там разберетесь.
- В смысле – никто не видит?! – опешил Юрген, но вредная девица молча отпихнула его плечом и прошла мимо, цокая каблучками по холодным мраморным полам.
