— Ты сомневаешься в моей расчетливости? Подумай, что бы ты выиграл, бездействуя? Рано или поздно у меня все равно открылись бы глаза, а так их помог открыть ты, завоевав мою искреннюю симпатию. Ты укрепил наши отношения, значит, в будущем я, возможно, пойду ради тебя на мелкие поблажки Холмам. Все просто. Юра, почему такое лицо? Ты что, действительно решил пренебречь долгом ради дружбы и теперь мучаешься угрызениями совести? Ты больше похож на Геру, чем я думала. Только своему начальнику не признавайся: он будет безутешен!
— Он будет безутешен, когда узнает, что ты нагло и подло меня пленила!
— Однако, я не пробиралась к тебе домой в маскировочном плаще и с раскрашенным лицом.
Юра представил эту картину и содрогнулся.
— Большой ли был отряд? — спросила Клима словно между прочим.
— Я один, — упрямо буркнул Юрген.
— Надо же. А от сарая взлетали как минимум двое.
— Значит, мы были вдвоем.
— В общем-то, это не имеет значения, — обда склонила голову набок. — Пойман ты. Именно в твоей голове, уверена, были главные сведения для Холмов. Никому больше не пришло бы на ум штурмовать сарай с досками.
— Что это выло?
— Сигнализация, — почти по слогам произнесла Клима. — Тенькино изобретение. Ужасно шумное и непрактичное. Выле приходится за каждой доской ходить лично — больше сигнализация никого не признает. Но, оказалось, Тенька трудился над сараем не напрасно. Порой на сигнализацию ловятся жирные любопытные воробьи.
— И что теперь? — мрачно поинтересовался Юрген. — Запрешь меня на веки вечные в подвале с копчениями? Холмы тебе этого не простят.
— Как помнишь, прежде мы обсуждали, что подпускать тебя к копчениям непрактично. И зачем подвал? Разве тебя не устраивают твои прежние апартаменты? Опять же, раненой ноге нужен покой. Скажем, до середины весны. Тогда состоится мое наступление на Орден, узнанные тобой сведения потеряют новизну, и ты вернешься домой к своему дорогому Липке, который обрадуется и, конечно, все мне простит. А не он, так Амадим, обласканный молодой женой. Сам, кстати, жениться не хочешь? Гулька о тебе столько вспоминала…
— Да вы сговорились! — взорвался Юрген, опрометчиво вскакивая и тут же морщась от боли. — Не буду я ни на ком жениться, чтоб вас всех об тучу разнесло! Раз уж ты сегодня такая добрая, поведай, как, КАК вы заставили доски летать против ветра?!
Клима пожала плечами.
— Можете выкрасть Теньку, чтобы узнать.
Юрген устало опустился обратно на подушки.
— Очень великодушно с твоей стороны. Мы все равно его не поймем.
Обда не завела об этом речь, а он не стал спрашивать: оба прекрасно помнили строки договора, подписанного несколько лет назад под неказистой крышей деревенского домика.
Трофейных тяжеловиков у нее уже столько, что последняя партия осталась не купленной. А теперь появились доски. Быстролетные, ничем не уступающие сильфийским новинкам. А когда она закончит воевать с Орденом, договор и вовсе потеряет силу. Сильфы останутся без главного источника дохода, который кормил их уже много веков. Если обде взбредет в голову отказаться от союзнических отношений, Холмы обречены на голодную смерть. Или вспыхнет новая война, кровавая, как тысячи лет назад. Сильфы сами возьмутся за оружие. Но они не умеют воевать так хорошо, как армия обды, испытанная во многих сражениях. Значит, в любом случае — гибель…
Или полная зависимость от воли обды, но это, на взгляд Юргена, было еще гаже.
— Доброе утро! — жизнерадостно провозгласил Тенька с порога. — Ну, как тебе наша сигнализация?
— Ты действительно хочешь это знать? — ядовито уточнил Юрген.
— Конечно! — колдун вошел в комнату и между делом стянул с блюда румяную булочку. — От заковыристости твоих выражений напрямую зависит настройка следящих параметров!
Юрген выразился так заковыристо, как только мог.
В отличие от Климы, Тенька мало изменился с первых дней их знакомства. Даже не подрос почти. Только стал еще более белобрысым, а светлые глаза на исхудавшем лице по-прежнему ярко светились энтузиазмом.
— Годится! — решил он, выслушав тираду, и вслед за булочкой стянул пирожок. — Хочешь?
— Я не голоден.
— Ага, мне рассказали. Сидишь тут неделю как сыч, ни с кем не разговариваешь, включая нашу любимую злокозненную обду, от еды отказываешься…
— Я не отказываюсь, — Юргена посетило желание отвернуться к стенке и накрыться с головой одеялом. — Просто не хочу. И не надо меня развлекать.
— Разве я развлекаю? — Тенька плюхнулся рядом. — Я повидаться пришел! Ты ж меня тоже в лазарете навещал, чего я не могу?
Юрген все-таки отвернулся.
— Тебя Клима послала? Испугалась, что ценный пленник развеется со скуки и ей все-таки придется отвечать на неудобные вопросы Амадима?
