— Не-а, — Тенька взялся за третий пирожок. — Ей сейчас не до того. Я услышал от Геры, как ты здесь чахнешь, и решил поглядеть, настолько ли все плохо.
— И как, поглядел?
— Ага. Оказывается, Гера был в кои-то веки прав! А чего ты так расстроился? В плен взяли, замарав честь мундира, как Гера предположил?
— Да смерчи с этим пленом! — Юрген обернулся, натыкаясь на взгляд колдуна: чуть косой, с прищуром, и омерзительно дружелюбный. — Тебе бы приятно было, если б с твоей страной поступили так же, как с моей?
— Ну, сильфы с Орденом так пятьсот лет обращались, — пожал плечами Тенька. На сей раз без усмешки. — А первый вариант договора, который вы с Дашей привезли Климе на подписание, и вовсе был позорный для нее. Чего ты бурчишь, если с вами обошлись так, как вы постоянно норовите поступить с Принамкским краем?
Эти слова звучали для Юргена абсурдно.
— А что нам делать, если у нас зерно не растет, в то время как вы купаетесь в изобилии? Мы не хотим быть зависимыми от вас!
— Ешьте одни укропные лепешки. Или выращивайте зерно сами, наперекор натуре. А не оправдывайте свои интриги против нас погоней за какой-то там независимостью. Интересненькое дело: вам от нас нужно зерно, и поэтому вы считаете в порядке вещей нас использовать. А чуть мы в сторону вильнем — обижаетесь!
— Клима в любой момент может отказаться торговать с Холмами.
— А вы в любой момент могли отказаться от торговли с Орденом, и они тоже зависели от вас.
— Но мы ведь этого не сделали!
— Так и Клима не сделает.
— У нас была причина — зерно! А какая у Климы?
— Война, — коротко ответил Тенька. — Ей до крокозябры надоело воевать. Наша Клима трясется над каждой монеткой, а расходы на войну пожирают почти весь бюджет. Поэтому пока она жива — будет держаться за мир даже зубами.
Юрген отметил, что когда Тенька не рассуждает непонятными словами о своей науке, с ним вполне можно иметь дело и вести беседы о мировой политике.
— Но какие у нас могут быть гарантии?
— Я тебе чего, дипломат? — набычился Тенька. — О гарантиях с Валейкой договаривайся.
— Ради Небес, не напоминай мне про Валейку! И почему ты постоянно прикидываешься глупее, чем есть?
— Я — прикидываюсь? — искренне возмутился Тенька. — Да это ж вы кругом твердите, будто не понимаете, чего я говорю! — и, пока Юрген пытался осмыслить сие заявление, а еще хоть немного постичь загадочные процессы, творящиеся в этой сдвинутой на «интересненьком» голове, предложил: — Не хочешь пойти прогуляться? Тебе как, уже можно вставать?
— Можно, — вздохнул сильф и с тоской глянул на улицу через витражное окно. — А не боишься, что я сбегу?
Тенька поглядел на него в упор и убежденно констатировал:
— Сегодня — нет.
В саду уже сошел снег, но деревья и кусты красной сирени еще не успели обзавестись пышной зеленой листвой, пока лишь робко выпуская на свет нежные коконы почек. Но сад все равно не производил впечатления унылой пустоши, как это могло бы случиться на Холмах. Ветви росли густо, а плетеные оградки, по которым ближе к лету поползет живая изгородь, возвышались над уровнем человеческого роста. В целом институтский сад с его аллеями, скамейками и укромными уголками выглядел уютно.
— Здесь мое любимое место, — вещал Тенька, карабкаясь вверх по лесенке на крышу центрального павильона, сделанную плоской на сильфийский манер. Она была огорожена по всему периметру мраморными столбиками, от ровного плотного ряда которых с непривычки рябило в глазах. — Красиво, просторно, а если спрыгнешь, то насмерть не зашибешься.
— Зачем прыгать? — изумился Юрген, хромая следом.
— А как проверить, полетит доска или нет? Не воспитанников же швырять!
Сильф представил, как стукнутый об тучу колдун садится на доску и сигает через парапет вниз головой.
— И… тебе случалось… того?
— Чего? — Тенька обернулся. — А-а, расшибаться? Не, только один раз ногу подвернул. Но это неинтересненько. Гляди-ка, уже занято!
Юрген с усилием преодолел последние ступеньки и взобрался на крышу. Сад отсюда был как на ладони. Причем, с земли их не видно благодаря столбикам парапета.
На гладких каменных плитах стояло несколько плетеных кресел, явно не проведших тут всю зиму, а принесенных из кладовки совсем недавно. В одном из кресел сидел Валейка, держа на коленях толстую книгу в обложке цвета орденского флага. На соседнем кресле высилась целая стопка книг вперемешку с исписанными свитками.
— Доброе утро! — произнес Тенька так же дружелюбно и жизнерадостно, как недавно здоровался с Юргеном. — Зубришь? Готовишься?
Валейка кивнул, бросив на сильфа беззлобный великодушный взгляд счастливого победителя, от чего Юргену срочно захотелось испытать на мальчишке какую-нибудь особенно неудачную Тенькину доску.
— Радует, что Клима исключила из программы экзаменов идеологию Ордена, — поделился Валейка с новоприбывшими, не догадываясь о коварных мечтах на свой счет. — Иначе я ни за что не успел бы подготовиться к весне. Садитесь в свободные кресла, вы удачно пришли.
— Все на местах? — деловито уточнил Тенька, тут же пользуясь приглашением. — Падай, Юрген, сейчас тут будет интересненько!
