— То есть, по-вашему, я здесь главный признанный специалист по дрессировке обд, — фыркнул колдун. — Ну, захотелось человеку побыть в одиночестве, чего вы насели?
— Она два совещания пропустила!
— Мда? Интересненько это получается… Ладно, сейчас чего-нибудь сообразим, — он подошел к двери и громко постучал. — Эй! Наша злокозненная обда! Ты там?
— Уходите, — глухо донеслось с той стороны. — Все прочь!
— Я бы ушёл, — терпеливо объяснил Тенька, — но наши деятели собираются снести дверь к крокозябрам, так что лучше бы открыла хоть кому-то, чтобы народ успокоился.
В недрах комнаты долго молчали.
— Останься ты. А остальные пусть уходят!
— Слыхали? — обернулся Тенька к переживающим подданным. — Ступайте, я тут разберусь.
— Мы будем внизу, — сказал Гера и первым шагнул на ступеньки.
Вскоре площадка опустела и Тенька вновь забарабанил в дверь.
— Эй, слышишь, здесь все ушли! Открывай и выкладывай, чего стряслось.
— Точно ушли? — переспросила Клима, и в ее голосе Теньке послышался… страх? Или отчаяние?
— Да чтоб мне лопнуть!
Задвижка щелкнула, будто нехотя, и в узкую щель Тенька увидел свою обду.
У Климы были сухие, припухшие глаза, волосы растрепаны, до босых пяток струилась длинная ночнушка.
Колдун встревожился всерьез.
— Что случилось?
Клима закатала рукава и показала в кровь изрезанные руки. Одни порезы были еле заметны, другие поглубже. Но все изображали один и тот же знак: три вертикальных черты пересекает горизонтальная.
И этот знак никуда не исчезал.
— Я больше не обда, — сказала Клима, и ее голос сорвался.
…Клима заставила себя выйти из комнаты спустя сутки после рокового утра, и даже Тенька затруднялся прочесть по глазам, чего ей это стоило. На первое совещание обда шла, словно на казнь: ей страшно было взглянуть на людей. Казалось, они тут же обо всем догадаются.
Но потом внутри поднялось что-то прежнее, стальное, не имевшее отношения к дару высших сил.
«Не догадаются».
«Подчинятся, как и прежде».
«Разве я — никто и ничто?»
«Разве мой голос, взгляд, ум и память — это бирюльки, которые можно забрать в любой момент?»
Годы борьбы за власть не прошли даром: обда прекрасно помнила, на что способен каждый из подданных, и как они выглядят, если недоговаривают или пытаются склонить ее решения в свою пользу. И какой тон в речи нужно взять, чтобы подобного не случалось. Клима обнаружила, что в самом деле не стала глупее или недальновиднее, да и вообще кроме светящейся крови внутри нее мало что изменилось.
В разгар совещания вышла заминка: один из ответственных за снабжение задал сложный вопрос, отвечать на которые прежде помогала интуиция. Клима открыла рот — но подходящих слов не было. Она молчала несколько бесконечно долгих секунд, а потом в ней снова ожило то, стальное:
«Разве без дара я, одолевшая стольких врагов, не способна выкрутиться?»
Клима сделала широкий жест в сторону присутствующих.
— Вопрос крайне важный. Что вы думаете по этому поводу, судари? Я желаю вас услышать.
И предложения посыпались, как из дырявого мешка. А уж распознать среди сотни слов нужные Клима была способна в любом состоянии. Ей показалось, подданные рады высказаться, услужить обде советом и получить за него похвалу. Климе даже стало жаль, что она раньше не додумалась провернуть такое, принимая большую часть решений единолично.
К концу дня Клима умудрилась позабыть о своей утрате, столько навалилось привычных дел. И лишь когда к ней подошел начальник наскоро сформированной тюремной стражи и спросил, когда сударыня обда собирается принимать клятвы у раскаявшихся благородных господ, Климу снова кольнуло мерзкое чувство страха и ледяной пустоты внутри.
Смерчи с совещаниями. Их может проводить даже Лернэ, были бы советники толковые. Но присяги, бдение на капище, умение держать толпу, наконец, коронация — все это могла только истинная обладательница дара.
Клима отменила вечерние дела и потащила Теньку на капище, привезенное в Мавин-Тэлэй из Института.
Они просидели там целую ночь, по очереди комкая в ладонях загустевшую воду. И лишь под утро, когда Клима без сил прикорнула над чашей, пришел ответ.
…Потом Клима в исступлении трясла Теньку за воротник и требовала сказать, в чем была треклятая ошибка. Но вед, против обыкновения, молчал как рыба, и отговаривался, что любимой обде это все равно не поможет. Сказано же: сама должна понять. И с чего она взяла, что Тенька знает?
— Ты колдун! — злилась Клима. — Высшие силы тебе всё говорят, когда ты приходишь на капище! Я чую!
— Ну, мало ли, чего говорят, — отнекивался Тенька. — Может, оно вообще к тебе не относится!
